|
|
| Рубрика: |
философская лирика
|
Вечно пьяный менестрель
Автор: anndee
опубликовано: 21/11/2008 11:02
Статистика: Cр. балл: 0.00, голосов: 0, просмотров: 814, рецензий: 0
|
 Добавить в Избранное
 В Список Друзей
 Написать автору
 Версия для печати
|
Я выпил море
Я выпил море,
Ждал прилива,
Был счастливым,
Сдвинув брови.
Тени взглядов
Разобрали
Радости мая
Жижей мата.
Думал, буду
Безопасным,
И безгласным,
И нетрудным.
Но лишился
Огорченья.
Целый день я
Не лечился.
Вот и стал
Нетупиковым,
Лёгкость брани
Сном суровым...
Я ушёл и не вернулся;
Прочь от школы,
Пнём на брусья.
Я выпил море,
Ждал прилива
И красиво
Помер с горя.
Вечно пьяный менестрель
Вечно пьяный менестрель
Шёл по городу пустому.
Он доил свои карманы
На подпитку корнеплода.
Он набрёл на полкопейки,
От хозяина сбежавшей.
Он сказал: "Ну, полкопейки,
Мы с тобой вдвоём сегодня.
Я пропью тебя в таверне,
Выпью полну пинту пива,
А потом возьму гитару
И спою одну из песен,
Что когда-то сочинял.
Соберу аплодисменты
И дежурные бумажки,
А потом отправлюсь шляться
В поисках полукопейки.
А пока запрыгни в руку,
Я хочу тебя пропить."
* * *
Перекрестись, страна
да рукою левой,
Сплюнь сгоряча
через левое плечо.
Горячо!
Да ни свет ни заря
солнце праведной девой
Светит, глаза выжигая
в ответственный нерв.
Этот нерв тем ужасен,
что не знает, где быть,
С кем жить,
Кого хвалить да нахваливать.
Сколько лап
на угольных рылах бешеных стерв,
Которых все норовят
в одну кучу сваливать.
Все баррикады растоплены
жалкой и мерзкой слюной,
Друзья - по домам,
а враги изрыгают благословенья.
Я вышел на площадь
такой голосистый,
Ушёл оттуда немой.
Облака надо мной
Покрывались
красно-жёлто-оранжевой тенью.
Эй, кровавые!
Бравые, славные,
нерукотворно-отравные!
Идите сюда;
Я стою безоружный, пьяный,
скурившийся и беззащитный.
Деритесь со мной!
Бейте, кромсайте культёй габоритной!
И тогда
Я вас съем; я вас переварю
и пойду испражняться
Перед тем, как уйти на покой.
Славно было,
Когда редуцируют хмель
и над несостоявшейся жертвою тужат,
Зажимая во глотках проклятья,
Исторгнувшись силой,
Которую вряд ли теперь обнаружат.
Кто теперь здесь немой?!
Тот, кто рядом стоит
и доволен своею судьбой...
* * *
Я выключил голос коллег по работе,
От них устают даже мухи на стенах.
Сегодня проспал я рассветную смену,
Воспоминаньем застрявши в "Субботе".
Мне беса зашили под кожу предплечья
Вместе с микроскопическим чипом.
И только собрался на землю прилечь я,
Был на ноги поднят глушительным пипом.
Я топал ногами, стучал головою,
Но не было толку в таком экзерцизме.
Я горло прочистил голой рукою
И всех остальных объявил в экстремизме.
Занюханный чип под давлением стали
Вылетел в воздух из кожи кровавой.
Мы никогда не ходили оравой.
Мы никогда так не уставали.
* * *
Сделали Небо из верхней части
Напополам разрубленного
Тела богини Тиамат
И запихали его
И всех, кто под ним ходит в данное время
В слюнявую плоть молодёжных тусовок.
Это - судьба.
А мы остаёмся на твёрдом распутье
Противогазаво-наглого детства
И, может быть, кто-то сейчас выбирает
Совсем не свою судьбу,
Но очень желает
влиться в неё всеми фибрами
И сделать своей.
Всё покрылося шерстью,
И приёмные дети хватали
соски италийской блудницы.
Все дороги ведут в огород
Тот, который торчит
крестами да монументами.
Покажите мне путь назад,
Назовите людей,
про которых нигде не известно.
Нет таких? Ну и пусть!
Всё равно я уже обратился
и смело шагаю в ночь.
Кто это там, не втянувший клыки?
Скалящийся на враждебные взгляды
психически здравых особей?
Это я ,зело кровь испорченная,
а ты - моя волчья сыть!
Я иду в те места неблизкие,
Где Иуда с Христом
зализали друг другу стигматы,
А Сатана уже приготовил верёвку,
впившуюся в осиновый сук!
Я им буду вещать пророчества
и пропопсочества.
От винта, дорогие!
Он вам больше не нужен.
Мой образ с подобием не к лицу
оранжевым рожам на звёздночном фоне.
Нет на вас пса Пиздеца
с елдаком его острозубым.
Вы и так одной ляжкой
В жидком асфальте, твердеющим с каждой секундой.
Батюшка Луг!
Выйди на свет
и сожги всю эту сволочь
к фоморам собачьим!
Мне так не хватает
Кого-нибудь ,кто бы прощал
и карал одних и тех же за деяния их....
* * *
Облака заходящими стаями
Небеса безразличьем заполнили.
А на них вдруг собаки залаяли
Острозубо-хвостатыми своднями.
Задевают собой колоколенки,
Крестами животики чешут,
И нигде не видать в них бреши,
Одни родинки, родинки, родинки.
Хороводы столбов бетонных
Ползут по корытам пост-ядерным.
Назло всем идеям краденным
Кричу я в оконных звонах.
Добро покоряют усилием
Немыслимых в нашем убожестве.
Несчастье пребудет во множестве
Стволов у дороги спиленных.
Кто-то дома пялится в ящик,
Кто-то в ящик сыграл недавно.
А что в этой жизни главное,
Навряд ли кто догадается.
Нашёл свою правду - будь с нею,
Она тебе, может, сгодится.
И даже взирая на лица,
Я проклинать не умею.
* * *
Я морем был и стал грозою,
Баюкал громом корабли.
И память старой сединою
Лелеяла глаза мои.
Сердитый блеск текущей жизни
В ответ на жертвы отдан был.
И страх победы столь неблизкой
Пустыню к жизни возвратил.
Я лгал себе за правду ближних,
Похвалы сыпались в ответ.
Удача не бывает лишней,
Бывает лишним - тусклый свет.
Любой порок и ожиданье
Хранят увесистость проблем.
Восстаньте все: грядёт прощанье,
Ведь храбрость не даётся всем.
В небытии слеза укроет
От непрощения борьбы.
Я морем был и стал грозою.
Теперь я - суть самой судьбы.
Баллада о гибели великого воина Грэмпиана
Немало сложено баллад,
Немало песен спето,
Но время не вернуть назад,
Оно землёй согрето.
Нас было пятьдесят клинков
Всегда готовых к бою.
Вдали раскинут стан врагов
И небо жгло слезою.
На нашем стяге белый гриф
Раскинулся крылами.
Мы возрождали светлый миф
Героев, что не с нами.
И Грэмпиан, наш славный вождь,
Взирал с холма в долину.
А к вечеру нахлынул дождь,
И вторил ветер в спину.
Прошла гроза, и солнца луч
Пробился к травам дольним.
Наш предводитель был могуч
И не желал неволи.
И он сказал: "Почто нам смерть?!
Жизнь наша - словно птица.
Ведь для того, чтоб умереть,
Нам надобно родиться.
Я поведу вас за собой
Во славу дней чудесных.
Сегодня будет ярый бой,
И солнцу станет тесно!"
И с каждым звуком этих слов
К нам прибывала сила.
И сталь могучих голосов
Долину огласила.
Мы бились яростью небес
И огненной отвагой.
Нам отвечал призывно лес
И облаков громады.
Враг побежал на склоне дня
И скрылся в тьмы покровах.
Напилась кровию земля,
Тягучей сладкой кровью.
Горел прощания костёр,
И шла по кругу чаша.
К вершинам отдалённых гор
Мечи вздымались наши.
Ему на поле том курган -
Последняя обитель.
Покойся с миром, Грэмпиан,
Наш храбрый предводитель.
И память наша наугад
Рассеяна по ветру.
Немало сложено баллад,
Немало песен спето.
Пересунутый шкаф
(пародия на самого себя)
А мы идем и пересовываем шкаф.
У нас осталось битых полминуты.
Я знаю многое, но я не знаю всё,
Поэтому в процессе перекура
Читаю растаманские заметки
На чьих-то недоделанных трусах.
А мы перемахнули этот шкаф через порог
И думаем, что хватит с нас обмана:
Самообмана и обмана остальных.
Куда глядит тот сраный демиург,
Который стать желает Господом Вселенной,
Когда вдыхал дух жизни в двух евреев,
Родившихся из глины в Райском Саде?
А мы забрали из-под снега антресоль
И водрузили пламенно на кухню.
Есть водка с чаем, пиво, лимонад,
И кто горазд - тот выпьет понемногу.
Покурим, посидим - опять за дело.
И хоть бы не доматериться до соседей.
Шкаф пересунуть - это вам не дождь.
* * *
Вы плавитесь, немного, постепенно.
Расходуете жаренный тапаз.
Никто не жаждет опуститься на колени,
Не хочет рабских дней никто их вас.
Без боли - боль, и грусть живёт без грусти,
А дальше - пустота без страха тьмы.
Вы думаете: просто так отпустят,
Освободят от этой кутерьмы?!
Увы! Наивность - праздная проказа,
Ворота ртам и бастион уму.
А мой портрет закрыт хрустальной вазой.
Я верю всем, не веря никому.
Мир против всех
Явь иногда подстрекается сном,
Не зная, кто свой, кто чужой.
Люди живут между Злом и Добром,
А маги - меж Светом и Тьмой.
Я был в Монсальвате и булку с икрой
Жевал, допивая свой чай.
Кто-то решит, что нужный покрой
Делается невзначай.
Там из депрессии гонят кнутом,
Там расчехляют мечи.
И награждают работавших ртом.
Станет противно - кричи.
Они объявляют игру в эйсид-блюз,
А сами играют поп-рок.
Это открылся истины шлюз,
Рухнувший в крайний срок.
Я был в Монсальвате, и наши враги
Врали напополам.
Тихо, в ночи замедляя шаги,
Помощь подкралась к вратам.
Было их семеро на одного...
Вечный ребятам покой.
Каждый в сраженье хотел своего.
Все получили с лихвой.
Храбро-отважный мессир Лоэнгрин
В колокол бил головой.
Колокол ныл безо всяких причин,
Призывая идти всех на бой.
Трещины в виде ржавых помех
Капают на небосвод.
Я заключаю мир против всех
И этим решаю исход. |
Оценить произведение и написать рецензию может только зарегистрированный пользователь
Нажмите сюда, чтобы войти в систему.
После авторизации Вы будете автоматически возвращены на данную страницу.
Если Вы находите это произведение противоречащим правилам нашего сайта, пожалуйста, сообщите об этом администрации
Ваши данные останутся анонимными. Спасибо за сотрудничество!
|
|
|
|
Всего авторов:
Активных авторов:
Произведений:
Рецензий:
|
