|
|
| Рубрика: |
ПРОЗА
|
Отбросы 3
Автор: Android
опубликовано: 18/09/2006 17:45
Статистика: Cр. балл: 0.00, голосов: 0, просмотров: 900, рецензий: 0
|
 Добавить в Избранное
 В Список Друзей
 Написать автору
 Версия для печати
|
Игнат вышел из подъезда и от свежего воздуха, хлынувшего ему в ноздри, у него закружилась голова. Он присел на скамеечку рядом с подъездом и, глядя вокруг, докуривал сигарету. В небе жестоко светило солнце, было жарко, и сейчас естественным было бы спрятаться куда-то в тень, но Игнат, наоборот, чувствовал себя прекрасно под лучами светила после темного и сырого подъезда.
По двору, производя большой шум, бегали дети – источник смеха и веселья; у соседнего подъезда трое копошились над машиной, изредка останавливаясь, чтобы почесать затылок, и продолжали дальше вычислять поломку; двое, видимо отец и сын, выбивали ковер, причем выбивал в основном отец, в то время как его сын – озорной мальчуган - с выбивалкой в руках бегал за кошкой; за столиком мужики играли в домино и ругались на выбивающего ковер, чтобы тот уже заканчивал, ибо он уже битый час заставляет их дышать пылью, а выбивающий отвечал, что нечего тут сидеть и играть, а лучше пойти и заняться делом; мимо него, одна за другой, проходили красивые девушки, вид которых вызывает только одну мысль – пойти и удавиться от собственного уродства; на весь двор разносилась музыка из чьего-то открытого окна и Игнат даже попытался определить из чьего, но не смог; тут раздавался крик, на мгновение перекрывавший музыку и заставляющий оторваться одних от машины, а других от домино – это мальчуган, бегавший с выбивалкой за кошкой, врезался в дерево, на которая та ловко взобралась.
И тут в Игнате, где-то в самом дальнем углу его сердца, пробудилось, давно не овладевавшее им чувство. Такое, когда получаешь удовольствие от каждой минуты жизни, и просто радуешься тому, что существуешь. Пробудилось, впрочем, оно не надолго – через минуту он уже ругал себя, за то, что разнежился. Но он не мог не отметить, что ему было действительно хорошо.
Неожиданно ему на колени запрыгнула кошка и оторвала его от размышлений, а в следующий момент он получил выбивалкой по ногам, и это окончательно вернуло его к реальности. Игнат понял, что пора идти. Он встал, выбросил давно потухший окурок и зашагал по дороге, не обратив даже внимания на проступок мальчишки и на подбежавшего извиняться отца.
Итак, Игнат направлялся в школу. В обыкновенную московскую среднюю школу. Зачем, это вы узнаете позже. А пока будем следовать за нашим героем и за потоком его мыслей.
До школы было двадцать минут ходьбы, поэтому вполне естественно, что Игнат пошел пешком. Во-первых, это была, пусть и небольшая, но экономия финансов, а во-вторых, по такой погоде было грех не прогуляться.
Игнат шел по тротуару, смотря строго себе под ноги. Разговор, произошедший на кухне между мамой и дочкой, направил его мысли в ту же область. В памяти возникли его детство, его школьные годы, его родители.
Последние были людьми весьма оригинальными: отец – самопровозглашенный мастер пера (закончил неизвестно где факультет журналистики, а может и не заканчивал вовсе) - зарабатывал на жизнь тем, что, время от времени, пописывал статейки в дешевых газетках, а в остальное время, что называется, ждал музы, которая вот-вот должна была явиться и помочь написать ему гениальнейший роман всех времен и народов, который обеспечил бы на всю жизнь его, его детей и внуков, и мать – несостоявшаяся драматическая актриса (эдакая леди Макбет), у которой не было ни капли таланта, о чем и заявил, долго терпевший ее, режиссер, во время очередных провальных проб на какую-то роль, приведя ее тем самым в состояние шока и глубочайшей депрессии, из которой она не смогла уже выйти до конца жизни, и которую принялась обильно разбавлять алкоголем. Остается только гадать, как они нашли друг друга. Здесь, похоже, получилось так, что двух неудачников притянуло, одного к другому.
Воспоминания о детстве всегда ассоциируются у Игната с такими вот сценами: он сидит где-нибудь под столом в комнате и рисует акварелью в альбоме; за столом сидит отец и тщетно пытается придумать название для своего романа. Входит мать с сигаретой в зубах и бутылкой в руке. Она, еле стоя на ногах, начинает ругаться с мужем, обвиняя его во всем, в чем только можно. Отцу это надоедает, он встает и уходит на кухню, чтобы там продолжать сосредотачиваться. Мать уходит за ним, и там продолжает кричать на него…
Игнат, миновав парк, подошел к ларьку, чтобы купить сигарет. Медленно он осмотрел витрину. Так, что бы купить?... Внезапно, страшная мысль пришла ему в голову: а что если бы он родился тогда, когда его мать уже стала алкоголичкой? Ужасно представить… Он отправился дальше, погруженный в себя, так и не купив сигарет.
Да, откровенно повезло, что родился он нормальным ребенком. Даже больше, чем нормальным. Того, чего так не хватало родителям – таланта и призвания – у мальчика оказалось в избытке. С начальных классов проявились его незаурядные способности в музыке и рисовании. Все получалось у него легко: овладеть скрипкой или фортепиано, нарисовать портрет или пейзаж – все было подвластно ему, ко всему он стремился и всего добивался.
К десятому классу Игнат умел играть более чем на десяти музыкальных инструментах, и был победителем нескольких районных конкурсов по рисованию. Но, тем не менее, дружбы почему-то у него ни с кем не было, да и учителя относились к нему с пренебрежением. А парню хотелось, чтобы его старания оценили, чтобы его зауважали, чтобы сказали: “Да, Игнат, ты – молодец”. Он ненавидел своих одноклассников и преподавателей, и ждал окончания школы, ибо был уверен, что в университете, или в училище, в общем, неважно где, люди оценят и признают его способности.
Итак, в классе он ни с кем не общался. И только в последний год учебы он почему-то сдружился с двумя парнями: Иваном Пересветовым и Игорем Ермачковым. Они как будто не видели и не знали друг друга до десятого класса, а потом вдруг посмотрели один на другого и подумали: “Эй, да ведь этот парень мне нравится”. Они продолжали общаться и после окончания школы. Именно к Пересветову сейчас и направлялся наш герой.
Игнат пересек школьный двор и, поднявшись по ступенькам, ведущим к зданию, собирался открыть дверь. Но тут дверь распахнулась сама, и изнутри вылетел портфель. Парень взглядом проводил этот летающий объект, который упал на асфальт, расстегнулся и привел в неописуемый восторг кого-то внутри. Игнат попытался заглянуть в открытую дверь, но оттуда полетел еще один портфель, а вслед за ним выскочила пихавшаяся и толкавшаяся куча отпрысков. Куча кидалась портфелями, кричала и перемещалась по школьному двору до тех пор, пока не появилась зловещая дама в очках (по-видимому, завуч) и не сказала, чтобы она немедленно ликвидировалась отсюда. Куча послушно собрала портфели с асфальта и, выбежав со школьного двора на дорогу, продолжила свое развлечение там, заставляя пешеходов вздрагивать, ругаться и даже пытаться принять какие-то меры, типа: “ Вот сейчас возьму тебя за ухо и отведу к родителям”, а зловещая дама, покачав головой, собралась зайти в школу, но, увидев Игната, остановилась и, презрительно посмотрев на него, металлическим голосом спросила, что он здесь ищет. На что Игнат тут же соврал, что является родителем Бродского Антона из 2”Б” и пришел узнать об его успеваемости. Дама недолго хмурилась, вероятно, пытаясь вспомнить, как выглядит Бродский Антон, а потом хотела что-то сказать, но тут появился мужик в рабочей форме и начал говорить ей, что ремонт водопровода обойдется во столько-то, что инструментов необходимых у него нет, что он сегодня был на оптовой базе и целый день проторчал там в очереди, а когда перед ним оставалось два человека, он страшно захотел в туалет, куда в срочном порядке и побежал, сказав, стоящему позади него, человеку, что он вернется через две минуты, но, поскольку туалет он нашел не сразу, отсутствовал он минут пятнадцать, и, вернувшись, обнаружил, что прошла уже и его очередь, и очередь того человека. У дамы голова пошла кругом от этого, и она поспешно удалилась, преследуемая назойливым рабочим. Путь в школу был открыт и Игнат не замедлил этим воспользоваться. Вообще, здесь он бывал уже много раз и сегодня был первый, когда кто-то поинтересовался, что ему здесь надо.
В школе было прохладно и тихо, так как большинство уроков уже закончились и та куча отпрысков, видимо, была последним нарушителем спокойствия. После знойной прогулки, здесь, в здании, Игнат почувствовал облегчение и медленно поднимался по ступенькам на третий этаж, насвистывая какую-то мелодию. Поднявшись, он остановился и перестал свистеть, но через мгновение уже шел дальше, продолжая импровизировать. Причиной кратковременного замешательства была парочка, целовавшаяся у окна и ничуть не смутившаяся при появлении постороннего, а, напротив, с еще большим пылом принявшаяся за свое дело.
Игнат прошел к нужной двери и резким движением отворил ее. Кабинет был пуст. Игнат вошел в него и огляделся по периметру. Класс, как и полагается по прошествии шести-семи уроков, представлял собой, едва остывшее после боя, поле битвы: парты стояли криво, стулья лежали на полу, а сам пол был весь усыпан мелом, бумажками и прочим мусором. Доска была исписана большими латинскими буквами с, прилегавшими к ним, маленькими циферками и различными словосочетаниями, типа:“ Вася – Бык “. Справа от доски висела большая таблица периодических элементов, на которой много чего было дописано ручкой, явно не имеющего к этим элементам никакого отношения.
Игнат прошел в подсобку, которая сплошь и рядом была уставлена пробирками, склянками, горелками, колбами, микроскопами, препаратами, книгами, плакатами и многим другим. Возле окна стоял стол, заваленный множеством предметов, за которым, спиной к вошедшему, сидел человек в белом халате и что-то переливал из одной пробирки в другую. Он так был поглощен своей работой, что и не услышал, как кто-то вошел. Игнат постучал кулаком по косяку и, изменив голос, сказал:
- Товарищ ученый, рядовой Машков по вашему указанию прибыл.
Человек в халате обернулся, и лицо его засияло.
- Привет, привет, - радостным голосом заговорил он, - наконец-то ты соизволил прийти.
- Ну не говори так, будто мы не виделись с тобой два месяца, - ответил Игнат. – Во вторник я был у тебя, разве не помнишь?
- А конечно, конечно. Просто замотался тут со всем этим,- сказал человек в халате, разводя руками, и, задумавшись над чем-то, умолк.
Он уставился на кроссовки Игната и с минуту так и стоял, бормоча себе что-то под нос. Потом вдруг хлопнул в ладоши и крикнул: “ Точно!” Увидев удивленное лицо Игната, он объяснился:
- Так, эксперимент тут один ставлю. Надо будет обязательно попробовать, только вот натрия, кажется, у меня нет. – Он кинулся к столу и стал рыться в полках, а через плечо спросил: - Выпьем? – и, не дождавшись ответа, продолжал, – ты иди, принеси себе стул из класса.
Все это время Игнат с улыбкой наблюдал за своим другом и, когда вышел за стулом, улыбка стала еще шире. Человеком в халате, как вы уже наверно догадались, был Иван Пересветов. Помешанный на химии, рассеянный, неуклюжий, невероятно худой, не следящий за своей внешностью, Пересветов походил на выжившего из ума Христа. У него были длинные русые волосы, маленькая острая бородка и усы; зрачки его глаз постоянно бегали из стороны в сторону, останавливаясь только тогда, когда он, задумываясь над чем-то, задерживал свой взгляд на каком-нибудь предмете.
Химия в его жизни началась в седьмом классе. Пересветов, слывший двоечником и прогульщиком, неожиданно для учителей, считавших его потерянным учеником, и большинства одноклассников, все время издевавшихся над ним из-за его хилости и замкнутости, проявил невиданный интерес к данному предмету. Он посещал все уроки химии, продолжая прогуливать остальные, читал всевозможную литературу, записался на кружок, на который только он и приходил, и через несколько месяцев стало очевидно, что никто в классе лучше него не разбирается в этом предмете. Даже общепризнанные отличники не могли поспорить с ним, и им просто пришлось смириться с этим.
Окончив школу, с пятеркой только по химии, Пересветов поступил в Московский Химико-Технологический институт на факультет органической химии, где ему тоже не было равных. Он по целым суткам просиживал в лабораториях и библиотеках, проводя опыты и углубленно изучая теорию. Глюкоза, сахароза, фенолы, спирты, метан, альдегиды, эфиры – он знал абсолютно все об этих веществах и, когда он решил поступать в аспирантуру, у преподавателей и одногруппников не было сомнений, что он запросто справится с этой задачей. Но так уж получилось, что туда же собрался поступать и сын декана этого факультета, а место было всего одно. Естественно должен был состояться конкурс, и на его основе должен был выявиться победитель. Несмотря на то, что знал все в совершенстве и гораздо лучше своего конкурента, Пересветов усердно готовился к экзамену, предвкушая получение ученой степени. Но накануне экзамена, возвращаясь поздно домой, в своем подъезде он совершенно случайно наткнулся лицом на чей-то кулак, а затем слетел со ступенек, пересчитав их все своими боками, опять-таки совершенно случайно. Во избежание повторения таких случайностей в будущем, Пересветову пришлось не пойти на экзамен, и в аспирантуру поступил сын декана. Горе-ученый же пошел работать учителем в обычную школу, где преподавал уже два года, и куда сейчас и явился Игнат. Администрация школы была очень довольна таким трудолюбивым, посвящавшим все время работе, учителем и старалась выполнять все его просьбы, касающиеся приобретения того или иного реактива или чего-то в этом роде.
Пересветов действительно отдавался любимому занятию всецело: проводя опыты с утра до вечера, он даже не снимал своего белого халата, а так и ходил в нем из дома на работу и наоборот, благо дом его располагался в пяти минутах ходьбы от школы; просыпаясь, он сразу же бежал на кухню, оборудованную им под лабораторию, и начинал ставить эксперименты, заканчивая их уже в школе; увлекаясь каким-нибудь опытом, он не кушал и не спал целыми сутками; идя по улице и читая труды какого-нибудь А.Бутлерова, он не смотрел совершенно под ноги, и умудрялся благополучно пересечь дорогу, по которой неслись сигналящие машины; если, разговаривая с кем-то, читая, кушая или сидя в туалете, ему в голову приходила гениальная мысль, то он бросал все и мигом начинал претворять ее в жизнь.
Синтезируя различные вещества, Пересветов особенно увлекся производством диэтиламида лизергиновой кислоты, а, говоря проще – ЛСД, его производными и другими подобными препаратами, и продавал это все в своей же школе, своим же ученикам, за что те, в основном старшеклассники, очень любили его. Жил Пересветов один, в однокомнатной квартире, доставшейся ему от бабушки, и жизнью своей был, в принципе доволен.
Игнат поднял стул с пола и вернулся в подсобку. Пересветов стоял, держа в руках бутылочку, и улыбался.
- Первоклассный спирт собственного производства, - сказал он. – Такого ты не найдешь больше нигде. Давай садись за стол.
- Ты каждый раз говоришь мне про уникальность этого спирта, и я охотно верю тебе, но незачем повторять это снова и снова, - проговорил Игнат, усаживаясь за стол и убирая книги, лежавшие на нем, в сторону.
- Ты что-то сегодня не в настроении, Игнат, - невозмутимо продолжал Пересветов, споласкивая в раковине стаканчики, - что девушка ушла? – Он лукаво посмотрел на Игната.
- Нет у меня никакой девушки, и ты прекрасно об этом знаешь.
- Ну и отлично, - Пересветов усмехнулся, присаживаясь рядом с Игнатом и наливая спирт в стаканчики, - от них ведь одни убытки. Вот у меня лично никогда не было девушки и, знаешь, я этому очень даже рад.
- Ну, правильно, - Игнат рассмеялся, - кто будет встречаться с таким уродом?
- А вот и не надо, не надо так. Да если бы я захотел, уже давно нашел бы себе подружку. Я просто не хочу этого. Они же забирают у тебя все свободное время, которое надо использовать с умом. Да я никогда не променяю своих реактивов на какую-то бабу, у которой в голове одна чушь. Ей-богу одна чушь! Среди моих учеников нет ни одной девушки, которая хоть что-то понимала бы в химии. Хоть самую малость. Они ведь даже не могут отличить обыкновенную воду от серной кислоты. И ты еще меня называешь уродом! Я не хочу иметь с ними никаких дел! И вообще, давай лучше выпьем! – с жаром закончил Пересветов и, быстро чокнувшись с Игнатом, опрокинул содержимое стаканчика себе в глотку.
Игнат проделал тоже самое и с интересом уставился на своего друга, ожидая продолжения полемики насчет девушек, ничего не смыслящих в химии. Но Пересветов, похоже, эту тему уже исчерпал и, причмокнув губами, спросил:
- А Ермачков как там? Давно его видел?
- Да все по-старому, - ответил Игнат. - На неделе видел его на рынке. Он там теперь все чаще стал появляться – на заводе вообще практически нет работы. Я завтра работаю, думаю, что увижу его. Кстати, наверно, повезу картину в воскресенье продавать. Там, правда, еще кое-что надо подделать, но с этим я за пару часов справлюсь.
- Что на этот раз? Затерявшаяся работа Васнецова или незаконченный портрет Репина? – Пересветов улыбался, наливая по второму стаканчику.
- Не знаю, не думал еще. Этим дуракам можно сказать, что это хоть Босх, и прокатит, можешь быть уверен. Они же не отличат работу Нестерова от рисунка первоклассника, не говоря уже о профессиональных работах. Но незачем критиковать их, это ведь только мне на руку.
- Ты прав, Игнат. Давай же выпьем за истинные, пытливые и независимые умы, прозябающие на дне этого законченного мира, благо в отличнейшем спирте у нас недостатка нет.
Друзья чокнулись и опрокинули стаканы одновременно, как будто репетировали этот момент. Игнат посмотрел на часы – было три часа дня – и спросил:
- До которого часа ты должен быть тут?
Пересветов, искавший что-то под столом, высунул голову и сказал:
- Да в принципе, когда захочу, тогда и домой пойти могу. А что хочешь пойти ко мне? Идем. Отдохнем, поговорим. – Он залез обратно под стол. – Да где же эта зажигалка…
- Вылезай, давай. Вот тебе спички, - Игнат протянул коробок другу, - а ты дай мне сигарету.
Они закурили и сидели молча. Вообще-то Пересветов старался не курить в подсобке – дирекция школы не одобряла этого, но в двух случаях он делал исключение. Первый был, когда он, чрезвычайно увлекаясь каким-нибудь опытом, закуривал машинально, не отдавая себе отчета в этом, а потом вдруг чувствовал боль, причиняемую окурком, который обжигал ему палец. Пересветов с удивлением глядел на окурок и выкидывал его за окно, продолжая эксперимент.
Второй случай был как раз сейчас. Посидеть и поболтать с единственным другом, выпивая при этом первокласснейшего спирта, и не покурить, было бы, по-крайней мере, проя� |
Оценить произведение и написать рецензию может только зарегистрированный пользователь
Нажмите сюда, чтобы войти в систему.
После авторизации Вы будете автоматически возвращены на данную страницу.
Если Вы находите это произведение противоречащим правилам нашего сайта, пожалуйста, сообщите об этом администрации
Ваши данные останутся анонимными. Спасибо за сотрудничество!
|
|
|
|
Всего авторов:
Активных авторов:
Произведений:
Рецензий:
|
