| Ты мне предложишь быть снова вместе, Я промолчу изподлобья робко. Все, возможно, могло быть иначе, Если б не эта ужасная пробка. *** В этом году осень пришла рано. Даже очень рано. Обычно в сентябре еще можно было загар получить, а этот год радовал ранними холодными ветрами и ночными внеплановыми заморозками. Оксана сидела на крыше небольшого частного дома, ничем особо не привлекательного, даже больше отталкивающего своими обветшавшими стенами и несколько покосившейся крышей. Про крышу уже не один раз говорили соседи, так что девушка особо на это внимание не обращала. Лишь сейчас, сидя на ржавом железе, вроде бы как бы защищающем от дождя, она почувствовала, как устал их коттедж на одного хозяина. Не мудрено, сама Оксана жила здесь с рождения, а сколько поколений еще до нее зимы переживали… Девушка поджала ноги и поправила юбку. Конечно, здесь ее мало кто видит, прикрывали старые яблони, уставшие от такой жизни не меньше чем дом, но рисковать не стоило. Мало ли по Владимировке маньяков бегает. Железо, остывшее за ночь, сейчас щедро делилось холодом с юной хозяйкой дома. Оксана куталась в свитер, но слезать не хотела. Причин было несколько, во-первых, здесь, на крыше, особо ярко чувствовался запах осени, и уже достаточно близкой зимы. Любимые запахи девушки. А во-вторых, прямо под ней располагалось кухонное окно. А на кухне вели свои обычные для выходных разборки бабка Люба (которая девушке никакой бабкой, и вообще родственницей, не приходилась) и ее родной отец, успевший с утра хлебнуть огненной воды. Выяснение отношений велось на повышенных тонах, приглушенные стенами с облупленной краской слова, вылетая и просачиваясь на улицу, превращались в один монотонный гул, к которому девушка привыкла, за свои неполные девятнадцать лет. Хорошо еще дома не было ее родного дяди Леши и не родного дяди Игоря, которые еще с вечера отправились на рыбалку, искать себе приключения. По крайней мере, так скандал был еще боле менее терпимый. Что будет дальше, Оксана очень хорошо знала, сейчас они там внизу наорутся, пополнят свой запас адреналина, и разойдутся по комнатам. Бабка будет телевизор смотреть, причем на всю громкость, а папаша уснет, не смотря на шум бабкиного телевизора, да еще захрапит, так что заглушит даже его. Жизнь. Оксана запустила тонкие пальцы в шелковые черные волосы, аккуратно уложенные и недавно вымытые. Даже в этом захолустье, с его грязью и неприятным привкусом спиртного, она не желала становиться взрослой слишком быстро, но и изменять себя, чуть привирая и приукрашая то, что дала природа, она тоже любила. Сложно соответствовать тому уровню, который ты для себя поставила, если денег категорически не хватает, родственники кроме как ругаться ничего не могут, а жизнь превращается в выживание. Голоса на кухне вроде как стихли, и Оксана, вздохнув, перебралась к старой деревянной лестнице, которая грозилась рассыпаться, даже под ее весом. Как заправский шпион, она чуть приоткрыла дверь с веранды на кухню и прислушалась. Отдаленная ругань отца из ванны, шум работающего телевизора. В общем, типичное утро воскресенья, перетекло в типичный воскресный день. Поморщившись от неприятного запаха, девушка нырнула в темноту коридора, на ощупь нашла ручку двери своей комнаты и просочилась внутрь. Комнатка метр на полтора, где еле помещались диван да тумбочка, служившая и столом и шкафом одновременно. Порывшись в диване под подкладкой, Оксана вытащила на свет божий потертый напоясный кошелек, внутри которого валялись остатки ее летней зарплаты, золотые сережки – материн подарок – и документы. Кошелек удобно было прятать под свободной одеждой, а другую, девушка и не любила. Оставлять же его дома, было рискованно, отец решит добавить, вес дом перероет в поисках денег. Эх, жизнь, Оксана вылетела из квартиры окутанная ореолом неприятных, затхлых запахов и громких звуков. На улице свежий ветер разметал эту искусственную ауру, подарив ей запах приближающихся холодов и легкую песню осеннего ветра. 10:07 - Двигайтесь, не загромождайте проход! – орала котроллерша, прижавшись к будочке водителя, и в то же время стараясь высмотреть сколько человек втиснулось в салон автобуса одиннадцатого маршрута. - Аккуратней, ноги отдавили! – взвизгнула какая-то девица. - А ты их и не ставь куда попало! – хохотнул в ответ грузный мужчина, от которого разило как от мусорного бака. Рядом с ним кто-то высказал свое мнение, но ни по какому поводу, ни что собственно было сказано, никто не понял, все слова потонули в шуме двигателя. Старенький движок, кашляя и чихая, потащил свой груз – битком набитый Икарус, в котором количество пассажиров раза в три превышало дозволенный максимум. Оксана старалась не обращать внимание на этот еще один малоприятный аспект ее жизни. Окружающий мир – словно родной дом разросшийся и давящий. Такие же холодные взгляды, такие же никому не нужные слова. Девушка прижалась лбом к холодному стеклу и замерла на несколько секунд. Раздолбанные дороги дарили лишь несколько секунд бездвижия. Затем была кочка и девушке пришлось вцепиться в поручни. - Да что б эти дороги… - какой-то мужичок чуть не свалился на стоящих впереди женщин, и указал точный маршрут, где он эти дороги видел. - Не ругайтесь. – одернула его пожилая тетенька в идеально чистом плаще. Но тут дорога подкинула еще один сюрприз в виде очередной выбоины и «культурная» выдала не самое приличное слово, чуть не потеряв равновесие. Оксана почувствовала, что ее укачивает. Легкая тошнота особенно накатывала во время торможения перед остановкой. Девушка и сама толком не понимала из-за чего ей так плохо. Может спертый воздух с удушливыми запахами. А может дурные мысли. Когда терпеть всколыхи желудка стало уже невмоготу несчастная стала пробираться к выходу. За окнами маячил сквер возле железнодорожного вокзала. Сейчас будет поворот. Поворот был, но даже так Оксана оказалась не совсем к нему готова. Во всем виноват был взбунтовавшийся желудок. Девушка, зажатая между толстой теткой, двумя подвыпившими мужчинами и молодым парнем в деловом костюме потеряла равновесие. Цепляться было не за что, и в то же время в глазах был какой-то дым. Она схватилась за первое что попало под руку. Рука погрузилась во что-то теплое, мягкое. Лишь через несколько секунд она сообразила, что залезла чей-то карман. Надежды что не заметят разлетелись от вопля бабуськи. - Мужчина, вам в карман лезут. Оксана тряхнула ничего не понимающей головой. На нее смотрели глубокие зеленые глаза парня в костюме. Это к нему, что ли она попала? Ужас какой. - Безобразие! – голосила бабка, при этом объемных сумок из рук не выпускала, и поймать «вора» не пыталась. – Молодежь обнаглела. Бесстыжесть какая… Все стоящие и сидящие как по команде повернули носы в их сторону. Ошеломленные и ничего не понимающие, они на счастье несчастной пострадавшей по милости общественного транспорта, никаких действий не принимали. - Не брала я ничего… И вообще случайно… - бубнила Оксана, чувствуя что сейчас стечет на пол. Скорее бы остановка. Автобус тормознул достаточно резко, вместе с тем открылись и двери, так что девушка легко выскочила на площадку перед кинотеатром и побрела к ближайшей скамейке. Вопли бабуськи призывающей «ловить вора», и заверяющей, что это все правительство виновато заглушили закрывающиеся двери автобуса. Теперь они там еще долго будут шуметь, бабка проедет свою остановку, обсуждая случившееся, и никто не встанет на защиту девушки, сбежавшей от семейных проблем и нашедшей какую-то новую неприятность. 11:45 Оксана упала на скамейку и с облечением вздохнула. В желудке восстанавливался более-менее достойный порядок. Теперь можно и на жизнь смотреть оптимистичнее. - Ну, чего? – раздался над ее ухом довольно мелодичный голос. Девушка уставилась на «обворованного» парня. Красивый. Глаза зеленые, волосы темные, чуть вьются, красивые правильные черты лица. И родинка на правом виске. - А? – не сразу сообразила Оксана. – Чего «чего»? - Чего делать будем? – парень улыбнулся, не нагло, а немного даже сочувственно. - Не знаю? Что хочешь то и делай. – Оксана, сбитая с толку таким обращением, перешла к незнакомому и явно старшему по возрасту на «ты». – Проблемы твои, вот и решай. - Почему мои? – парень даже опешил. – Ты ко мне в карман лезешь и теперь еще говоришь, что это мои проблемы. - Я к тебе не лезла. – Оксана потерла лоб. Вроде голова больше не кружилась. Можно и встать. - А чья рука там была? – парень не собирался сдаваться просто так. - Моя. – просто и честно ответила ему девушка. Ее собеседник окончательно был сбит с толку. - А что она там делала? - Спасала меня от падения и разбивания головы о двери автобуса. - Ага! – он прищурился. Не верил. - Не веришь? – Оксана встала. Он покачал головой и тоже встал. Высокий. На голову выше ее. В руках папка с какими-то бумагами. Деловой, блин. Девушка вздохнула. Чего с ним говорить. Она уже уйти хотела, когда он поймал ее за запястье. Не больно, но просто неожиданно и немного обидно. - Чего еще? – она начинала злиться. - Можешь мне нормально объяснить, зачем ты полезла в мой карман. Там ведь не было ничего! - Да если бы и было – Оксана повысила голос. – Я бы тоже не полезла. Чего ты еще не понимаешь. Она вырвала свою руку из его и начала кричать, хорошо еще людей на площади было не так много, и особого внимания они на странную парочку не обращали. - Ты что не понимаешь. Или тебя просто не учили, что людям иногда надо доверять. Что там у тебя пропало? Ничего. Ну, тогда, зачем ты за мной поперся, сидел бы в тепле автобуса, не нервничал. - Я думал, может помочь… – парень смущенно улыбнулся. - Кому помочь? Мне? Интересно чем же? Ты меня не знаешь, благородный ты наш. Хочешь, тащи в отделение. Что ты им там скажешь? Что меня вот эта ограбила, и ничего не взяла. У тебя чего сегодня, утро плохое? Так не надо мне настроение портить. У меня и так его давно нет. Оксана выпустила накопившийся с раннего утра пар. Вздохнула полной грудью и посмотрела в глаза парню. Он не выдержал, отвел взгляд. Отвел свои зеленые озера. Таких красивых глаз девушка еще не видела, и видеть сейчас не хотела. Подсознание отметило красоту, но верхний слой сознания смазал все восприятие, заставил забыть о наивных детских мечтах, в которых часто фигурировал зеленоглазый принц. Детство, время, когда все хорошо, даже если очень плохо. Как бы ей хотелось вернуться назад, в то время когда еще мама была жива, когда не надо было прятаться от отца и жилось легко и свободно. Глаза как назло защипало. Но плакать перед посторонним, пусть и вполне красивым, но незнакомым парнем она не могла. Девушка развернулась и рванула, куда глаза глядят. А ее ясные очи как назло совершенно отказывались служить своей хозяйке. Видимость была как в туманную погоду, только то, что перед носом и может быть чуть дальше. Велика вероятность налететь на кого-то или на что-то. Благо еще ближайший угол ближайшего здания (коим оказался какой-то банк, как и водиться не работающий по воскресеньям) она рассмотрела. Холодный бетон, это вам не дерево, тепла в нем нет, одна серость да безразличие. Вот почему Оксана так не любила городские «коробки», а может еще и потому, что прекрасно знала – ей в таких не жить. Нет у нее ни денег, ни возможностей. Нет у нее ни красоты, ни талантов за которые дарует судьба благие шансы. Она такая же серая, как и бетон за ее спиной. И такая я же в принципе никому не нужная и одинокая. Слезы текли и текли, смешиваясь с каплями внепланового дождя. Вроде как синоптики обещали без осадков, но погода как беременная женщина, настроение меняется каждые пол часа. Дождь был противным, обычной крупной моросью, которая никого не радует и даже пользы от нее никакой. Выбранный для выплеска эмоций угол оказался не самым удачным. Здесь гулял холодный ветер, так и не решивший в какую сторону ему дуть. Он то норовил задрать юбку порывами с правой стороны, то пробирался под кофту наглыми заходами слева, то бил в спину, то кидал в лицо потоки воды. Оксана замерзла настолько, что уже не могла скрыть дрожь во всем теле. И именно в этот момент на плечи ей опустилось что-то теплое, не пропускающее ветра и дождя и приятно пахнущее мужским одеколоном. Несколько секунд она еще пыталась прейти в себя, именно в это время подсознание взяло верх над рассудком и заставило ее во второй раз за день вспомнить свой давний сказочный идеал. Ну а потом вернулась гордость, высушившая слезы, вернулась злоба на весь мир. Даже поплакать не дали. Чего все лезут. На кой я кому-то вообще сдалась? Она подняла глаза и тупо уставилась на «делового» из автобуса. - Я тебе не очень мешаю? Не занимаю твое время? – она старалась говорить спокойно. - Да нет, вроде… - он улыбнулся, вовсе не надменно как могло бы быть. - У меня время еще есть, дела подождут. - Ну так займись делами и оставь меня в покое. - Оксана скинула пиджак и швырнула ему в руки. Парень поймал его, но одевать не стал, лишь перекинул через руку. - У тебя тушь течет. – он чуть дернул плечом, словно хотел руку выпрямить, или коснуться ее щеки но не передумал. - И пусть. – Оксана провела рукой по глазам и тут же сообразила, что сделала только хуже. - У меня платок есть. Тебе дать? - Иди ты. Она все продолжала размазывать черную краску по лицу, словно надеясь втереть ее кожу. - Так только хуже будет. – парень наконец не выдержал. – Пошли в кафе, там хоть сесть можно, да и зеркало есть. Правда, оно в уборной… Оксана вдруг фыркнула. Она сама не поняла, почему ее так рассмешила манера этого «делового» выражаться. - Чего? – он тоже не понял, с какой радости на ее заплаканном и размалеванном подтеками туши лице вдруг растеклась странная улыбочка сумасшедшего. - Ты чего не мог по-простому. Зачем все эти выкрутасы с речью. «Уборная»! А просто «туалет» нельзя было сказать? - Ты считаешь так лучше? Вот так по простому? Я, конечно, понимаю, что это к народу ближе. Но ведь… - Каждый выражается, как хочет. – Оксана вновь посерьезнела, понимая, что влезает в дебри философии жизни, о которой у них с «деловым» совершенно разные мнения. - Вернее в зависимости от воспитания. - И что плохого в воспитании. – он так и застыл с папкой в одной руке и с пиджаком в другой. Благо дождь прекратился так же внезапно, как и начался, как это и бывает в осенние дни. - В воспитании ничего плохого нет. Просто оно как показатель. Вот ты сказал пару слов и сразу ясно, из какого т круга и как твоя жизнь складывается. - И из какого. – он хмыкнул и края губ поползли вверх, не в силах сдержать улыбку. - Не из того, из которого я. – Оксана тряхнула влажными волосами. – Давай свой платок. - Может, все же зайдем куда… - он порылся в карманах и извлек на свет божий идеально отглаженный кусок белой ткани. - На фиг. Что б все на меня смотрели? – она начала тереть глаза, раз за разом меняя загрязненный кусочек платка на чистый. Наконец глаза заболели, и если верить этой самой боли, то еще и покраснели. Лучше варианта просто не придумать. Красноглазая, растрепанная, страшная как ядерная война. - У тебя еще на щеке осталось. – парень забрал у нее платок и провел чистым краем по лицу. Наверное, именно так и должен поступать рыцарь со своей прекрасной дамой. Вновь подсознание и сознание сошлись в схватке. Первое все твердило про сказки и исполнения желаний, а второе нагло вырывало из памяти картинки прошлой жизни и горькой настоящей реальности. Нечего верить в глупые бредни. У любого принца есть своя принцесса, настоящая и достойная, у любого рыцаря есть своя прекрасная дама. Ей не повезло родиться ни прекрасной, ни достойной. В общем, тяжела жизнь неудачницы. - Ты чего? – парень чуть отвел руку от ее лица. На пальцах у него блестела влага. – Чего опять ревешь? - Ничего. – она смахнула слезы. Вот уж когда надо так их нет, и душа мается и ноет. А как влага в глазах лишь мешает, так слезы все текут и текут, словно вместо слезных каналов Ниагарский водопад. - Но… - Сказала же ничего. Все в норме. - Ничего себе норма. – он спрятал платок в карман. – Если ты из рода Несмеян, то я, конечно, все понимаю. Но ведь ты вроде и улыбаться можешь. - Могу. Да в жизни причин мало. - Чего так? - Неудачница… Она не хотела больше говорить, а он не спрашивал. Просто шел рядом. Оксана не один раз хотела его прогнать послать в дальнюю дорогу с мешком пожеланий за спиной, но почему-то всякий раз передумывала. Пусть себе идет. 12:50 - Нагулялась? – он опустился рядом с ней на скамейку. - Как видишь. – Оксана посмотрела на свои ноги, обутые в потертые кроссовки. Обувка не совсем под одежду, но, что поделаешь. - Может хоть теперь познакомимся? Евгений. – Он протянул ей руку. - Оксана. – Буркнула она в ответ но руку пожала, словно одолжение сделала. - Красивое имя. – он посмотрел куда-то на небо, в котором плавали куски облачной ваты – И ты кстати тоже. Оксана поперхнулась и уставилась на нового знакомого, словно он был ожившим памятником с надписью «здесь был Вася» прямо на лбу. - В каком месте я красивая? - Да везде. Ну, хоть на этой скамейке. Красивая. И когда под дождем мокла, тоже красивая была. Девушка так и не поняла, шутит он или действительно вопроса не понял. - Я вот тут в так тобою названную уборную не против смотаться. – она невольно поежилась. – Может подкинешь идейку, что нам делать? - Нам? – он улыбнулся. – Нам можно зайти ко мне домой. Ты можешь не верить в совпадения, но как ни странно, мы сидим как раз в моем дворе. - Очень смешно. – девушка лишь плечами пожала. – Какие совпадения, при условии, что последние пятнадцать минут я шла за тобой. - Зачем? – не понял Женька. - Просто так. – она и сама не понимала еще зачем, просто шла и шла. - Ну, так идем или как. – он поднялся со скамейки и отряхнул брюки. В который раз за день Оксана поняла что они – две большие разницы. Он в своем идеальном костюме и лакированных ботинках, и она в мятой кофте и потертой юбке. - Не пойду. – она гордо вскинула голову. – Я не впишусь в интерьер твой хаты. - «Хаты»! Как вульгарно. – он хотел развеселить ее, напомнив про их недавнюю словесную дуэль, но получил совершенно противоположный результат. - Да иди ты! – Оксана резко вскочила со своего нагретого места. – Чего вообще ко мне прикопался? Увидел серенькую мышку в драной одежде и решил, что такую уговорить можно на что угодно? Решил, что за деньги такую купить можно будет? Да? - И вовсе у тебя одежда не драная. – Женька вздохнул, собираясь с мыслями. – И очень даже хорошо выглядишь. Не всякая еще так себя подать может. - Да уж. Спасибо. – она развернулась, что бы уйти. - Слушай. Ты извини что пристаю, извини, что лезу не в свои дела. Извини, если оскорбил. Знаю, что по-идиотски получилось тогда в автобусе, надо было разобраться, а я решил, что самый умный. Прости. Оксана смотрела на него, такого в |