| (Посвящается знакомому незнакомцу из моего сна, или будущему, ставшему прошлым) Пятница. Поздний вечер. Шел самый настоящий холодный осенний дождь, который лил с такой силой, что казалось, он образовывал полотно из прозрачных, но тяжелых нитей, заполнявших все пространство. По улицам текли целые потоки грязи вперемешку с полусгнившими листьями, что превращало разбитый асфальт тротуаров в совершенно непроходимое и отвратительное месиво. Было уже темно, поэтому не было ни прохожих, спешащих домой, ни машин, проносящихся мимо и кидающих на тротуары все новые плевки грязи. Дома уже засветились радостными огоньками вернувшихся в свои маленькие уютные квартирки хозяев. Лишь ветер все искал приюта, блуждая среди деревьев и срывая с них последние оставшиеся желтые листья... Выходя из машины, он спокойно, не спеша, не боясь промокнуть и запачкаться, направился к своему подъезду со старыми железными дверьми, у которых уже давно был поломан замок, но никому до этого не было дела. Снова устало и медленно стал он подниматься по темным и скользким лестничным пролетам, пропитанным запахом людских пороков. В общем-то он уже этого не чувствовал или просто старался не замечать. Или привык. После долгих поисков в темноте нужного ключа, он, войдя в свое меленькое убежище, отделявшее его от довольно-таки неприветливого мира, стал раздеваться и снова услышал шепот пустоты и тишины. Почему-то на мгновение ему показалось, что что-то не так, по-другому - как будто чего-то не хватает, но он тут же отогнал это ощущение. Раздевшись, он, как обычно, не включая света, зашел на кухню и поставил чайник на огонь. Болела спина. Но он сел на табуретку возле стола, накрытого давно нестиранной скатертью какого-то грязно-бежевого цвета. Он сел на табуретку, хотя с другой стороны стола был стул со спинкой. Но он сел и лишь тупо смотрел на него. Просто смотрел. И ни о чем не думал. Как будто внезапный, хотя и негромкий свист вынудил его чуть вздрогнуть и оторвать взгляд от стула. Что это?.. Ах да, это же чайник... Заставив себя встать, он достал чашку, кинул в неё пакетик чая, налил кипяток, поставил чайник обратно и снова вернулся к своей табуретке. Поставив чашку перед собой и обняв её замерзшими ладонями, он ощущал, как чашка начинает их жечь, но не убирал руки, а все смотрел пустым взглядом на тот стул. Он не боялся того, что чашка жгла его ладони, но чувствовал, как его снова, словно клеймом, прожгло чувство необычной пустоты, которое он уже ощущал стоя в коридоре. Вскоре это чувство снова прошло, оставив лишь ещё большее безразличие… Он не знал сколько времени прошло, ему казалось, что всего пару минут, но сделав первый глоток чая, он понял, что чай стал почти холодным. Но это даже не вызвало у него удивления. Он уже не умел удивляться ничему… больше ничему. Хотелось есть. Наконец, вздохнув как-то почти зло, он будто с тяжестью оторвал взгляд от стула, и увидел тарелочку с печеньем. Взяв одно и попытавшись откусить кусочек, стало понятно, что печенье совершенно несъедобно, ведь его невозможно было даже откусить. Верно, ведь он давно ничего не покупал, ничего не приносил домой. С досадой бросив печенье обратно в тарелку и поднявшись с табуретки, он подошел к холодильнику, открыл его в надежде найти там что-то, но в нос ему ударил лишь запах гнили. Уже без досады, а с полнейшим безразличием хлопнув дверцей, он направился в спальню. Хотелось спать. Но от кровати веяло будто холодом, поэтому он прошел мимо неё и подошел к окну. Ночь была чудесна. Небо было словно бескрайним черным полотном, сквозь которое пролетели тысячи, миллионы стрел, проделав в нем множество меленьких дырочек, через которые пробивался какой-то теплый и сильный свет, будто бы так и жаждущий разорвать до конца полотно и залить весь мир своим теплом… Он открыл окно нараспашку, и почувствовал несильный порыв ветра, вместе с которым в комнату ворвалось множество пушинок одуванчиков. «Осень ведь», - пронеслось недоумение у него в голове. Но и это его не удивило, ведь он теперь не умел удивляться ничему… больше ничему. Вдруг он услышал, как пронесся чей-то женский голос, чей-то смех и он будто бы вспомнил, что уже кто-то когда-то подобно этому ветру так же наивно сдувал ему в лицо пух одуванчиков. Перед ним почти пронеслась картина этого одуванчикового поля, девушки, запах лета… или её запах… Какой девушки? О чем это я?.. Нет, это лишь ему показалось. И снова ничуть не удивило. Он смотрел на небо. И почему-то его взгляд все притягивала одна звезда. Ему казалось, что она обладала каким-то особым, необычным светом... каким-то знакомым… Ему вспомнился образ девушки с одуванчиками и понял – свет звезды напоминал ему её глаза. Вдруг она будто бы мигнула зеленым светом. Да, точно. Прямо как её зеленые глаза. Будто это она подмигнула. Ему. Но и это его не удивило… он не умел удивляться. Долго ещё он так стоял, совсем не чувствуя усталости. Лишь изредка почему-то ставший теплым, ветер тихо шептал что-то ему на ухо… Но он все наблюдал за той звездой, сам не зная почему… Вдруг звезда снова мигнула. На этот раз алым светом. И он снова увидел в этом свете её, ту девушку, её губы. «Как её улыбка… прощальная улыбка» - подумал он. И совсем не удивился. И в этот же миг, звезда, сорвавшись с места, скользнула по небосводу, словно прорезая это черное полотно, словно отдавая свою жизнь за освобождение тепла и света. Скользнула и… исчезла. Как скользнула слеза по его щеке. «Я узнал тебя… я вспомнил тебя… Любовь моя… Я потерял тебя…» - прошептал он. Он сам не понимал о ком были те мысли. Но они его ничуть не удивили. Снова в окно ворвался ветер, но уже холодный и дикий. С этим порывом даже несколько снежинок, словно иголок, вонзились в его лицо. Небо уже не было столь притягательно, не зачаровывало своим волшебным теплом. Звезды будто смотрели холодно и злобно. Уши наполнил самый обыкновенный лай собак, гул машин, проезжающих где-то далеко, шум телевизоров за стенами, хохот соседей... Он отвернулся от окна. Оглядел тем же безразличным взглядом комнату. От кровати по-прежнему веяло холодом, даже ещё большим, чем ранее. Единственное, что осталось от того ощущения лета, были лишь те пушинки одуванчиков на кровати… Но усталость, словно свинец, наполняла его вены… Не в силах больше стоять, он подошел к кровати, упал на неё, закрыл глаза и перед тем, как заснуть, успел прошептать: «Прощай, родная…» - Здравствуйте, Вы - ***? - Да. Это я. – ответил женский голос. - Знали ли вы ***? - Да… я… мы… в разводе. - Вчера ночью он умер. В его квартире произошел пожар. Причина возгорания – не выключенный под чайником огонь. Примите мои собо… Телефон выпал у неё из рук. Она не понимала. Она не верила. Она вспомнила, как вчера ночью, стоя у окна, она долго смотрела на одну звезду и как почему-то улыбалась ей… И как падала эта звезда, и как ей показалось, будто это Его слеза скользнула по небосклону... И как, засыпая в своей холодной одинокой постели, она услышала, что он прошептал ей: «Прощай, родная…» (10 ноября - 5декабря 2007 года) |