| Я очистил рвение мозгов От комплексованья бреннобыта. Я перетерпел лишенье слов, Что когда-то были позабыты. И теперь Офелия от слёз Вытирает впалые ланиты. Я несчастье только ей принёс Тем, что время попросту убито. Может, слишком многого хотел, Может, слишком мало получалось. Но порывы сердца не у дел Почему-то многие остались. Ты топиться не пойдёшь к пруду - Хэви-метал грянет по квартире. Скоро ты постигнешь мысль одну: Счастия нельзя искать в кумире, Будь то виртуозный гитарист Иль своё в отлив изображенье. Путь порой бывает неказист, Истина закрыта без лишений. Ничего не вынес из любви - Только опыт к следущим попыткам, Отголосок мудрости в крови И холоднокровье к мыслепыткам. Я питаюсь сухостью надежд На приливы сил ко смыслу жизни, Но вокруг роится сомн невежд, Справивших по мне ,живому, тризну Лишь за то, что я успел пройти Мимо псевдомассокупидонства. Было бы неплохо завести С Дон Кихотом мирное знакомство. Тот, кажись, кидался на врага, Путая свиней с отрядом мавров. Многим было жалко старика, Но за веру он достоин лавров. Я ж безумным только лишь кажусь, Ибо ваше миросозерцанье Уж постиг и этого стыжусь Не за знанье, а за осознанье. Не приходит истина к толпе, Истину находят Дон Кихоты. Обретение её в судьбе Стоит многих лет сплошной работы. Я играю людям сам себя В джинсах "Мотор'с" и кроссовках "Рибок", Но и в этом случае нельзя Избежать пред зрителем ошибок. Часто слишком много говоришь, Дверцу чуть по-шире открываешь, Думаешь, что чем-то удивишь, Но сарказм обратно получаешь, И смеёшься вскоре над собой, И другие смеху подражают. Я направил собственной рукой Сердца свет глумленья урожаю, Ибо знаю цену суете. Мать Гертруда, ты ль была со мною Сердцем всем в ту ночь, когда тебе Я поведал своей жизни горе? Иль ты устыдилася чего, Старика Полония за шторой? Я к стене от всей души его Пригвоздил рапирой, словно вора. Или ты боялась короля, Что престал делить с тобою ложе? Да ты и нужна ему была, Чтоб прикрыть коварство сладкой ложью. А когда ты кубок подняла С ядом за моё испить здоровье, За меня ли ты тогда пила Иль за тень моей любви сыновьей, Что зову я впредь игрой лица, Явленной собой при посторонних? Жаль, я не узнал всё до конца - Много дел имелось в зале тронном. Призраком бесплотным был отец, Я его таким лишь и запомнил, Он носил Ютландии венец И чутьё погибели неполной. Он явился жертвой как и я, Но привыкнул к мысли очень скоро. Мы делились мненьями не зря У бойниц полночных Эльсинора. Месть моя не из любви к нему, Но за преступление устоев. Грех содеян, судя по всему, За него расплатятся не двое, Ибо все мы во одной узде, Отречёшься - хлопоты накличешь. Если б дело было лишь в гвозде, Я бы выбрал сам глаголь по-выше - Всё равно туда ведут друзья. О , Гораций, где же ты сокрылся? Да и укорить тебя нельзя, Репортёров ты всегда дичился. Ты делил со мною жизни боль И по-многу думал над советом, Ты играл свою исправно роль - Бэк-вокал - подспорие в куплетах. В чём нашёл ты прелесть мук моих? Каждый на своём хорош был месте. Мир не стерпит Гамлетов двоих, Мною быть вообще-то мало чести. Ты не сразу понял эту суть, Плащ с плеча чужого на пол бросил И ушёл, ну что же, в добрый путь, Развернуть стопы никто не просит. Есть на свете множество вещей, Что и мудрецам ещё не снились. Для меня ж "быть иль не быть" важней. Шли вперёд и наскоро молились, И крестились наперегонки... Так и жизнь проходит во мгновенье - Лишь успеешь получить пинки За дурацкое самопреподнесенье. Я был ввергнут в круговерть измен И играл с другими для забавы. Ныне Розенкрафтц и Гильдестерн Только наблюдать имеют право. Их любовь к успеху я ценю, Взгляды на себе подобных - тоже. Но давно уже себя разню С теми, на кого мог быть похожим. Я снимаю ритмы вещих снов, Растворив глаза в капели вешней. Мне на помощь Цой и Башлачёв Снизойдут, и мы устроим сейшен. Нам ещё так много сознавать... Если псы внимают маха-мантре, Им её и следует читать Под мотивы годспеллс или кантри. Этот мир в аренду отдан нам, Жизнь - подарок, смерть - подарок тоже. Можно обратить победу в срам, Эти два понятия похожи. Месть ,по сути, сущее ничто, Просто есть тропа, и ты ступаешь, Не бросая взгляд через плечо, Как иначе поступать - не знаешь. В воздух разрядится огнь ядра, Над моим вознёсшегося телом. В глотку меч вонзить пришла пора, Заглянув во страх очей несмело. Клавдий оседает на ковёр, Я к нему питал лишь сожаленье, Не пылясь на гнев и прочий вздор, Время вышло вымолять прощенье. Изменяет замок Эльсинор - В хиппи превращаются стиляги, Для гроба хорош любой узор, И для мёртвых исполняют саги. Участи одна другой больней, И конца и края вряд ли видно. Мне б Лаэрта только по-сильней, Так и умереть не слишком стыдно. |