| На дворе Рагнарёк Они забыли, кто их приводил На водопой когда-то Священной амриты испить и не растратить мощь. Их приходилось попросту прощать, Пригретых, словно змеевых детёнышей, Но воронами те летали позже, представив, что слепы те, кто не с ними. Кто не взлетел, тот вскоре был растоптан Меж жерновами каменными мельницы. И мельник окликает их, Но нет души в храмине перемолотой. Ночь учит непорочно и безгрешно, И Смерть тут безучастна. Прекрасно и таинственно рождение, Но если пустота родилась - Взыграет мир в яйце курином, И женщина узнает, где есть ложь, И пятен на луне Печальных не придётся больше видеть. И ткань, Скрывающая птенчиково тело, Не сможет научить птенца летать. И усадить за труд невежд и дураков Желает всякий, но сложней ,ручаюсь, раз в пятьсот иль даже больше, Не замечать людей, и не искать места. Ведь Рагнарёк трубит своё начало, И оболочка ест сама себя. Со страха горстью, с понимания пучком, срываемым с обочины кладбищенской Святая правда Запутана в две нити с послушанием. Ведь та попытка усадить за труд - Всего лишь тонкость обороны Тех, кто желает всем руководить и ни о чём не думать. Но взгляд притягивал, а тело двести двадцать выдавало Для тех, кто пред рожденьем проиграл. И время Боимся спрашивать у древних стариков, Которые - не вровень молодым, что к небесам взывают лишь о счастье - И без него хотят на небеса. И ржавчина съедает виноград, Позор иль поощренье для потомков. И тот, Кто встал средь злаков, статуе подобный, Постится до явления Венеры На небосводе. Глаза закрыты, но не дремлет мозг. Ведь Рагнарёк готов уж быть в разгаре, Но нет бойцов средь у ворот сидящих, А есть бойцы среди стоящих у ворот. И просыпался Ньютон, в землю вогнанный по горло Плодами, из которых ждал один. Поэты в землю вогнаны по плечи, И клёны одевают в ностальгию. Покуда струны Ещё не рвутся и натянуты исправно, Всё длится чередом Своим, и льёт Святая Злоба Из четырёх озлобленных мужчин На размышления ценителям нейтральным. Но злоба злобой, А одно движенье - И нету соловьиного гнезда, недавно свитого на трёхгодичном саженце ореха. Творец, я испытуем быть помазан лишь Тобою, Простым же смертным вряд ли это можно позволять. Те болтовнёй своей разбудят джунгли, У них нет страха пред объектом послушанья, И млеют перед всеми. Кто знает всё - тому нет смысла жить, Но каждый первый метит во всезнайки. Таких рассудит Рагнарёк, Что шаркает подошвой у порога, Взирая на багровый переплёт Небес. День труден для того, кто с доброю душою Встаёт с восходом солнечного диска. Но лишь начнёт летать сова Между замком и створками ворот, Тогда своей печатью всех пометит Смерть, Вперёд идущая. Во всех писаниях написано о стаде, Его ты зришь, писанья эти не читая, Ведь всё равно чужак стоит у алтаря, И ничего ужасного нет в том, что из твоей груди торчит терновник. Но камень, что разрублен был начетверо, Мне говорил, Что Рагнарёк уж на моём дворе И просится домой... |