| На пригорке в октябрьский полдень Пень кленовый дремал средь листвы. Его сон был мечтами наполнен, Кои были резвы и трезвы. Клён забыл об утраченной кроне, И что нынче все тени длинней. Лишь пред той он склонялся в поклоне, Что была всех светлей и милей. Клён ее укрывал до покрова, Засыпая листвою своей. И теперь ему виделось снова, Как укутал её до корней. Эти сны старый клён согревали, Хоть с тех пор миновали года. Бабье лето их старым назвали, И теперь оно с ними всегда. |