| Познавши вкус и к жизни, и к свободе, Изгнанник, изможденный иммигрант. Тоскует по родным краям – колоссам, Возлюбленной оставленной в сенях. Поспешно в ночь, бежал он от погони, Ретивый конь, мгла, дымкой завеса. И темный лес, и благоухание хвои, Туманом затянуло небеса. А позади, чутьем учуяв запах, Ищейки гнусные, несутся по следам. Он слышит выстрел, значит где-то рядом, Трубят рожки, быть может егеря? Нет! Не нагонят! Поднатужив вожжи, Вздымает он ретивого коня. И мчится конь, галопом сквозь дубравы, Лес позади, раздольные поля. Где бродит ветер, и колеблет стебли, Склонив к земле златые колоса. В неистовстве берез ломает ветви, И выпью воет старая карга Ретивый конь, в мгновении стал мишенью, Привольно поле, колокол, набат. Раздался выстрел, раненный картечью, Конь зерна златы, кровью обагрял. И конь поник. Взмолясь, он ждал спасенья, Спасенья нет, и значит не судьба. Горящий Рим, и каторга, Бастилия, На муки вечные, окончена борьба. Но хладный бриз, и приближенье бури, И птицы-молнии сияют в небесах. Горит маяк, припал он на колени, Пред ним бушует бурный океан. И шум прибоя, рокот волн и брызги, О скалы бьется пенная волна. На море парус, залп, аврал, волнение, Спасти изгнанника от гнева короля. С тех давних пор, прошли уже столетья, Старец седой, на троне короля. Изгнанник тот, он смел, поднять волненье, И умер в ночь, на плахе палача. Боджолян Тигран. |