| Однажды утром, в предрассветный час, Когда сереет небо на Востоке, И самые отважные из нас Предпочитают позабыть о сроке. Который неминуемо придёт, Как рок небес, он всё равно наступит. И каждый осознает свой черёд, Последней каплей, измельчённой в ступе… В тот час решили тени меж собой, О всех грехах открыться перед Светом, Чтоб сопоставил Он дела с Судьбой, И огласил вердикт перед Советом. Весы качнулись, время потекло, И полутени первыми явились, Прозрачные, как чистое стекло, Легли на лист и с текстом его слились. Хоть, все же кое-где Свет распознал Сомнения, пришедшие с соблазном, Но выбор тень не бросил на финал, И контуры совпали точным пазлом. Потом цветные радугой легли, К стопам Светлейшего так нежно льнули. Переливаясь, прятали долги, Но их на перекраску завернули. У светло-серых тонкий был расчёт, Они хитро на жалость уповали. Но с ними не играли чёт ─ не чёт, Во Тьму на тёмные века сослали. Сложнее им с полуденной пришлось Известно всем, чернее не бывает. Но так уж в грешной жизни повелось Один на крест себя определяет. У длинной тени утренней зари От чёрных дел и камни почернели. Их словно отпевали звонари, К заутренней взывая сквозь метели. Остались лишь прохладные в жару, Укрывшие собою утомлённых. В тенистой роще, в парке и бору, Совет простил судьбою опалённых. Чуть не забыли тень моей свечи, Ни зла, ни пользы, искаженье Света. Он палец приложил к губам – молчи. Так появился повод для Совета. Мы неразлучный с ней который год, Тень от свечи моя уже седая. Совет не оборвал тот хоровод, Что за пером кружит не уставая. РS. Мне что-то с рифмой нынче не везёт, Однако, грех на вдохновенье злится. Вернётся, коль придёт её черёд, И текст с бумагой всё же породнится. |