| Поэма 8. Ясен, декан... Еще я только подхожу К старинной кованой ограде… Там флигель… В нем я погружу Себя в такие страсти… Ради Чего – вы спросите… Уже Давно ответ не столь и важен – Судьба меня на вираже Швырнула в центробежном раже, Как в лузу – биллиардный шар – В тот флигель, в кабинет декана… И вот – четвертый год… Верша Оброк тот повседневный, рано Встаю с постели поутру, Чтоб заполночь в нее вернуться. И каждый день, как на смотру: И пред ЦК во фрунт тянуться,. И пред студентами – «на ять», Лица не потеряв, тем паче, И профессуре предстоять… Как в МХАТЕ, помня свнрхзадачи. Задача: авангард бойцов Войны идей ЦК поставить. А сверхзадача – в подлецов Не превратив, их не подставить Под осмеянье и бойкот В сообществе коллег свободных… Не всякий даже и поймет, Как коллектив вершит свой подвиг В заботе о судьбе страны, О будущих ее пророках Под боком у Кремля… Должны Вы понимать: не дремлет око Надзора бдительного … Зря ль В ЦК жует инструктор жвачку, Мне снова выдав не медаль, А регулярную накачку. Занятно, что меня могла Судьба в инструкторы забросить. Теперь-то -- давние дела… Пришлось бы самому гундосить, Вот так – по первое число За прегрешения «вливая»… Кому-то сильно повезло, Всех больше мне… Не уповая На милость грозного ЦК, Веду журфаковский кораблик Сквозь рифы и шторма… Пока Хватает сил в руках недряблых. Мне сорок лет… Считают – пик, Вершина возраста мужского…. Там будет видно… Не тупик – Вот это важно лишь… Нескоро, Надеюсь, потеряю вкус К науке, интерес к студентам. И то, что я о них пекусь – Не в тягость вовсе… К сантиментам Не так уж я и склонен. Здесь Иное важно: получаю Энергетическую взвесь От них. К ним душу подключаю , Чтоб не стареть и чтоб не ныть, Учусь их миропониманью, Стремленью не казаться – БЫТЬ Их оптимизму и дерзанью… Вот – новый к нам идет поток Парней и девушек Союза. Мне жаль тех многих, видит Бог, Кому судьба не даст сквозь шлюзы Экзаменов прорваться к нам, На факультет их грез бессонных. Но нашим не вместить стенам Всех жаждущих ученья… Сонмы Бесчисленные по стране Несостоявшихся студентов, Обиженных судьбой… И мне Приходится без сантиментов Из списков исключать ребят, К которым был неласков жребий. Ну, что поделаешь? Хотят – Пусть пробуют опять… Потребуй Отдачи большей от себя – И рухнут все барьеры разом. Есть цель… Упорствуя, терпя – Прорвешься… Ни чумой, ни сглазом Не удержать и не отвлечь… А в сущности – о чем толкуем? По силам каждому – налечь – И поступить! Соблазн есть: всуе Себя представить, как пример… Ведь сам-то был, смешно и молвить – Четырнадцати лет… Мон шер, Нашел о чем не к месту вспомнить! А почему не к месту?… Вновь Я улетаю мыслью в детство. В моей семье жила любовь И имя Ясен мне в наследство От той любви передалось. Когда мне выбирали имя, То маме уступить пришлось: -- Коляша, ясными твоими Была глазами пленена – Вот пусть сынок и будет – Ясен… С тем и живу… Судьба-страна, В которой каждый шаг опасен, По счастью, близких мне людей Уберегла от всех коллизий, Всех зверств, на кои вожди-злодей Был щедр в извечном страхе-шизе. Коль интересно, расскажу О предках. По отцу – из Пензы. Точнее даже укажу: В Песках за Сурой жили. «Пенсы» На жизнь – сапожным ремеслом Неторопливо добывали Из века в век… Имелся дом На пристани. Теперь едва ли И сохранился. Как-то раз, Давно,. в том городе у Суры Нарочно побывал… У глаз, Признаться, зашипало. .. Туры К истокам рода непросты И эмоционально резки. Здесь жили те, над кем кресты Давно, поди , истлели… Фрески, Картины жизни их, в душе, Почерпнутые из рассказов, Отца и матери уже Во мглистом забыванье… ‘Cause of * Из-за (англ.). Утраты ценностей былых, Привычки к жизнеописанью В семье деяний предков, их Мы подвергаем забыванью. … А с материнской стороны? Там деда пращуры из Пскова, А бабка – из Москвы. Видны Прикидки провиденья. Скоро -- Не скоро ль в войске отслужив, Мой дед отправился в столицу, Гол, как сокол, но рад, что жив… Здесь бесприданницу-девицу Нашел – и сговорил к венцу… Как жили б – трудно и представить Но Филимонову-купцу С супругой – вечная им память! – Внушил Всевышний – поддержать Растерянных молодоженов: На дом – где жить, детей рожать – Купец московский дал деньжонок. В том доме, что построил дед И сам я жил еще недавно. (Декану университет Квартиру выделил – и славно!)… Отец – строитель, инженер А мама врач – интеллигенты Советской выпечки – пример, Ориентир – и мне в студенты По их последовать стопам – Иного не было расклада… Я им за мужество воздам: Учились с колыбелькой рядом. Уже пищал в коляске сын – Отец в гранит наук врубался. И в тусклой лампе керосин Чадил и в дом морозец рвался, А дров хватало не всегда, С едою тоже было туго. Но верилось: пройдут года – За все воздастся – и друг друга Поддерживали до конца… Недоедавшие, худые И мама уберечь отца Стремилась – (оба молодые – В надеждах жили и мечтах) – Работала стенографисткой, Притом пеклась о мужиках, Большом и малом… И без писка, Без ропота наш дом вела И привела отца к диплому, К престижной должности… Взяла В работе перерыв… По дому Однако ж все, как встарь на ней. Теперь она студентка в меде… Тут я постарше стал. Моей Заботе дом доверен… К снеди Богатой не приучен был. Ну, а картошечку в мундире. Варил и всю семью кормил, Приборочку творил в квартире, По своему нужде-змее Сопротивляясь со стараньем… Тут нашей выпало семье Нешуточное испытанье. События, как снежный ком, Пошли – судьба играла с нами. Сперва она в тридцать восьмом Диплом врача вручила маме. Казалось бы – ура, виват! Но новоиспеченный доктор, Работы не найдя, не рад… Тут маме хоть бы уж помог кто… С трудом вакансия нашлась В Перхушковской больничке сельской. И что ни день – она тряслась По той «сошеечке» расейской, Что издавна – из главных бед Страны – не выпадет из списка, В телеге к страждущим… Обед – Не каждый день… Тогда не близкой Считалась эта глухомань… Туда и пригородный «скорый» Не доходил … Средь ночи встань, Тащись к вокзалу…. Без опоры В вагоне стылом, что битком Набит измученным народом, В дремоте протрясись… Притом, -- Так день за днем и год за годом… До «Здравницы» -- «железкой»… Там – Как повезет уж – до больницы – Возком, санями… Маета… Прием больных, дежурства… Лица Окрестных жителей… Знать, их Жизнь надсадила раньше срока, И веры огонек затих. Лишь на врача, как на пророка Глядит надежда в их глазах… И мать – последняя надежда – То на санях то на возах – Трясется по проселкам… Где ж та Красивость всех кинокартин? Реальность, в сушности, кошмарна. Шизофренический кретин, «Отец народов», лапидарно Изрекший: «Человека нет – Нет и проблемы», этот тезис Распостранил бы на весь свет, На свой народ – уж точно… Грезясь, На месте обветшалых изб, Там маме рисовались в дреме С устатку под тележный визг Дома-палаты… В каждом доме – Достаток и здоровый быт И будушее не пугает. И всяк одет, и каждый сыт… И это лишь во сне бывает… … Тридцать девятый год… Каприз Судьбы отца коснулся резко Негаданный приказ-сюрприз: -- Собраться – в США поездка! Семья в растерянности – как? Неужто никого нет кроме? Эх, как бы не попасть впросак! Отец служил в Наркомтяжпроме. Авторитет, специалист, Эксперт по стройматериалам. С дипломом – и анкетой чист, Доверьем облечен немалым. Но как боялись все тогда В анкетах – «Был ли за границей?»! Ответишь, не скрывая -- «Да!» – И ты – шпион… И кто ж стремится Шпионом угодить в ГУЛАГ? … В тот год Америка – хозяйка Всемирной выставки… Никак Не отбояриться… --Езжай-ка, -- Командует нарком отцу, Вполне, конечно, понимая Весь риск подлянки… -- Не к лицу Нам случай упустить: снимая, Во все вникая, разберись, Какие в мире строймашины, Материалы входят в жизнь. Здесь лучшее внедрим – мы живы. Девиз – догнать и перегнать! Не мне тебя учить, Засурский! Костюм получше подобрать, В распределителе, за сутки Коллегам передать дела, Вопрос о визе мы решили – Вот паспорт…. Что тянуть? Была, -- По слову, -- ни была… Поплыли! Еше считался мирным год, Но путь в Америку не близок. Вначале в Лондон теплоход «Сибирь» отца доставил… Список Заказов от коллег, друзей Поглубже в чемодане спрятан. Есть цель – добраться побыстрей, Да с делом справиться… Оправдан Едва ли будет, коль отчет Сочтут неполным иль неточным. Заказы? И без них сойдет. Он – как в разведке здесь, источник Сверхстратегических идей, Ориентиров для развитья Тяжпрома СССР… Вождей Конечно трогают событья, Как эта выставка… На них Вне бредней лживой пропаганды, Вне заказных статей и книг – (Продажных борзописцев банды Готовы монстру послужить За тридцать сребренников лихо) Любой из фактов мог сложить Картину подлинную… Жмыха Идеологии в момент Здесь проявлялась несуразность… Засурский-старший, как студент, В блокнотик, презирая праздность, Неутомимо заносил Массивы данных конспективно… (Сюда из Лондона доплыл Английским лайнером…) Противно Здесь патриоту-москвичу Буржуев видеть загниванье… (И я в такую жизнь хочу!) Поди и сам себе желанье Папаша высказать не мог – Был при Засурском соглядатай. Роток, понятно, на замок, А мысли все укутай ватой, Чтоб не мелькнуло и в глазах Заморской жизнью восхищенье, Тем паче – в письмах или снах… Но сам себя ловил в смущенье На удивленье: не видать Эксплуатации жестокой. Здесь трудятся в охотку. Знать И платят каждому по столько, Что можно жить и не тужить. А больше всех, всегда в работе – Те самые буржуи … Крыть, Как говорится, нечем…. Войте, Завистники, а суть-то в чем? Лениться надобно помене… В марксизме, ясно, был учен Всех более великий Ленин, Но, коль добрался бы сюда, То, может, понял суть марксизма По-новому. И та беда, От коей жалкая Отчизна Страдает весь двадцатый век, Глядишь, ее бы миновала, Беда, что, как испанка, всех Коснулась, от стара до мала…. Отец нам письма посылал, Что шли к нам долгие недели И кто-то их до нас читал… Мы в них по многу раз глядели, Хоть так, скучая по отцу, Себя с ним представляли рядом… И отвечая письмецу, И я чего-то там корябал, Вдогонку строчкам, что ему Писала вечерами мама. Едва ль мне было по уму Сочувствовать ее слезам, а Тревога тронула сердца: Фашисты в Польше – дранг нах остен… И, беспокоясь за отца, Смотрел на карту: Плимут…, Бостон…, Детройт…, Чикаго… Далеко! Названия врезались в память. Английский в школе шел легко… И грезилось – к чему лукавить – И мне в ту захотелось даль, Где лимузины, небоскребы… Раз в жизни попаду туда ль? Нет, надо что-то сделать, чтобы «Железный занавес» прорвать Однажды стало мне сподручней… Так цель оформилась… Менять Пришлсь приоритеты… Шут с ней, С той математикой! Пускай Все в ней пророчат мне успехи, Но цель – она ж – печаль-тоска Уже мне выставляет вехи. Я о мечте моей молчу, Но в English, как в забой врубаюсь. Понятно мне, чего хочу И я безделием не маюсь … Обратный путь отца домой Сам по себе почти что подвиг. Европа, ставшая тюрьмой И полем битвы волей подлых Тиранов с каждой стороны: Там истекает кровью Польша, Здесь финской крошево войны… И для судов английских больше Опасности от субмарин С паучьей свастикой на рубке… А надо возвращаться, блин.! Отчет отца поможет в рубке, Которой не избегнуть, нет! Один остался выход, крайний – К фашистам на поклон -- привет! Что делать? Итальянский лайнер Пошел на юг. Отец на нем… Такой круиз вокруг Европы Да мирным бы спокойным днем! Матросов выцветшие робы, Корректность капитана, но Уже видна в глазах враждебность, Уже понятна всем давно Войны глобальной неизбежность… Рим, вечный город… В нем – тоска, С отечеством так горько схоже: То барельефная доска, Скульптура, то – мороз по коже – Великий вождь – среди детей Великий дуче – Муссолини … Одна страстишка у вождей: Себя лишь лицезреть – в картине, Скульптуре, фильмике – везде, На каждой улице и в доме, В вагоне поезда, в суде, Ничьих изображений, кроме Придурковатого вождя Со «сковородкой» на «чурбане»… И охватила не шутя Отца такая горечь: ране В свободной побывал стране. Европа же – тюрьма народов, И виделось, как в страшном сне: Рождались полчища уродов И расползались по земле… Неаполь… Порт… Причал и сходни… «Абхазия» … И трос в смоле… Его б он целовал сегодня… -- Отдать концы! Темнеет щель Меж пароходом и причалом Ах, лишь бы не туман, не мель, Машина бы не подкачала, Подул попутный ветерок, Пусть порезвей ползет «корыто»… Одесса, порт – страны порог … Ну, слава Господу, финита! … Я от него не отходил… Усталый, постаревший разом, Отец душою отходил --- Сперва не склонен бы к рассказам. Ночами у окна курил И вздрагивал на каждый шорох… Вот что с народом сотворил Народа вождь, его же – ворог… Не сразу – страхи отошли, Хоть и не до конца…Понятно: В любую ночь в наш дом могли Вломиться подло и отвратно Вспороть подушки, разбросать По дому школьные тетрадки, Все исковеркать, истоптать И в душу плюнуть… Взятки гладки С тех, в ком не знали отродясь Ни справедливости ни чести,. И их отсутствием гордясь, Вершили зло с вождем их вместе. Но, вроде, все пошло путем… Накопленные впечатленья Оттаивая день за днем, Отец, в счастливые мгновенья, Когда семья вся в сборе, нам Передавал… И словно Пушкин, Внимая папиным словам, Затем мечтая на подушке, Я зачарованно шептал: -- Ах, что за прелесть эти сказки! Страну, в которой побывал, Расписывал в такие краски, Такие факты приводил Отец, былое вспоминая! Сказать, что просто удивил – Куда там – поразил до края. Перечисленьем тех чудес, Что папе довелось увидеть, Ни с кем нельзя делиться без Опасности людей обидеть И вызвать подленький донос… Хоть мал, я эту мысль усвоил.. Ну, холодильник, пылесос, Стиральная машина… Стоил, Любой домашний агрегат Доступно для семьи, как наша. Не тот лишь, кто как Крез богат , Владел машиной там… Папаша Посудомойку расписал Устройство для домашней кухни, Электропечь… Кто б услыхал, Не дай Господь! -- Сынок, прижухни. Друзьям – ни слова, никому! Иначе – мне в тюрьме не выжить! Страну-тюрьму, судьбу—тюрьму Соорудил нам вождь, чтоб выжать Из всех нас душу… Лишь семья Беде той противостояла… Жизнь школьная текла моя Без напряжения… Подчиняла Цель… С возвращением отца Она душой сильней владела. Вот так мальчишечьи сердца Летят на зов судьбы… …Хрипела Тарелка черная в углу… Не сразу все и разобрали – И точно напустили мглу – Война! Конечно, я едва ли Мог осознать в двенадцать лет Какая страшная недоля На нас обрущилась! Совет Семейный был тогда недолог – Меня отправить из Москвы… Вмиг все разрушено бедою. И, изнывая от тоски, Что всех сроднила той порою, Еще я горевал о том, Что стала вдруг недостижимой Мечта моя и цель, при том, Что я из школьного режима На годы выпал вообще: В эвакуации учиться Мне не пришлось. С крапивных щей Тощал, болел… По счастью длиться Недолго ссылке той пришлось…. В тринадцать лет я вновь в столице, И так сильна на немцев злость, И так хотел осуществиться, Что – «Баста!» -- приказал себе, Раз вырван той войной из детства, Решу как взрослый о судьбе, Ведь не успеещь оглядеться -- А жизнь, глядишь, уже и вся… Нет места водевильным сценам… Мечту сквозь годы пронеся, Решаю, что сдаю экстерном За школу – и скорее – в вуз. Смешнее вышло – и серьезней: Я сдал в иняз – и тут конфуз: Чиновник институтский козней Привычных избежать не мог: Он в лучших чувствах был обманут: -- Да я тебя!… Да ты!… Щенок! Без аттестата?… Чемоданов, Профессор, факт сей разбирал. Он был инспектор в Госкомвузе, Какой-то властью обладал И мудростью… -- Что ж, пусть в Союзе Сим будет создан прецедент: Решим подобно Соломону: Раз поступил – учись, студент! Однако ж, следуя закону, Зачислен будешь лишь тогда, Как аттестат представишь в вузе… Не подведи! Моя звезда Счастливой, знать, была… Обузе Довеску школьному – не рад, Но делать нечего – смирился И десять месяцев подряд Еще с тем экстернатом бился, Но в сорок пятом аттестат Принес в иняз – и был зачислен Уже официально … Рад? Само собой! Шальные мысли О том, что, может, попаду Затем я и в аспирантуру... -- Да подожди! – Не подожду! Кто знает русскую натуру, Что долго запрягает, но Затем неудержимо едет… А я уж еду… Заодно Поднимем выше цель… В инпеде Я – второкурсник. Все путем, Хоть я всех младше. Мне – пятнадцать. Конечно, на английском. В том Никто не стал бы сомневаться. Ведь жизнь – она – велосипед: Пока педали крутишь – едет… И мной гордится мой инпед, И это – мой салют Победе… Из тех, кем был я вознесен К вершинам пониманья сути, Особо Мориц Медельсон Мной чтим… Уж вы не обессудьте, С педфака мэтры… Всех вас чту, Всех добрым словом поминаю… А Морис Осипыч? … За ту Любовь, что и сейчас питаю К стихам Уитмена, ему Я благодарственное чувство В душе лелею… Почему? Что педагогика – искусство, Мы понимаем не из книг, А только если в нашей жизни Чудак восторженный возник – И пропадаем в катаклизме Его уроков навсегда. И будем вечным отраженьем… Сияет нам душа-звезда… Он жил всегда с опереженьем, Он время торопя, горел… И он нам сквозь года сияет… Вот если б так и я сумел! Ну, это пусть Семен решает, Из самых первых – мой студент. Журфаковец. О нем – позднее В рассказе подойдет момент. Закончу о себе. Яснее В лучах высоких душ – своя… В сорок восьмом педфак закончен. Мне – девятнадцать . И семья Со мною рада… Но не корчим Интеллигента… Впереди – Экзамены в аспирантуру… А тут ЦК разбередил – Зовет меня в номенклатуру. Заполнив тысячу анкет, Сдал в те структуру документы – И жду-пожду… Ответа нет… В те преотвратные моменты Себя ты чувствуешь рабом, С которым, как хотят, поступят… Тем временем, трудясь горбом, Ползу в аспирантуру… Stupid -- Зачем мне мрачный тот ЦК. Но, слава Господу, не взяли. А я без суеты пока Уж аспирантом стал. Едва ли С филфака МГУ меня Хотя бы и силком достанут На все педали жму , ценя Желанный аспиранта статус. В аспирантуру, кстати, я Экзамены сдавал в два места. И в оба поступил… Хотя Мне на педфаке все известно, Я выбрал МГУ, филфак И кафедру – по интересу – Литературы -- да, вот так! – Заокеанской… Кстати, прессу Здесь изучали текже, но Мой персонаж – великий Драйзер – Мое – в Америку – окно… Тут плюсик был, с которым драться Надсмотрщикам и не с руки: Ведь Теодор был коммунистом. И отпустили мне грешки, Сочтя меня почти что чистым Идеологии князьки… И тут – сюрпиз для аспиранта – И уж подумалось: деньки Учебы завершились… Вам-то И не понять – какой разлад ЦК вдруг отозмался… Bullshitt! И шлет приказ мне: на доклад Во столько-то явиться… Ду |