| Никто не подразумевает, Что может чувствовать гений, Когда в его солнечном сердце Бушуют снега и метели, Когда в его чистую душу Кто-то лезет без стука, Играет с нею в игрушки, Любит, но хочет быть другом. Никто не предпологает, Что может гению сниться, Когда он в себе открывает В чистой крови страницу, Когда он царапает пальцем На облаке чьё-то имя, И сам на себе без пяльцев Вышивает шрам красивый. Никто ведь и знать не знает, О чём может плакать гений В момент, когда кто-то ломает В его нервах последние двери, Когда потоком сознанья Рвётся разум наружу, Ищет себе в изгнаньи В сердце пристанища в стужу. Никто и видеть не хочет, Что гений стал чьей-то тенью, Ходит за ней, хлопочет, Любит без сожаленья. Всё гениальное просто. В жарком бреду обольщенья Влюблён до костей мозга – Чёрт возьми! – в другого гения. ... А мятые стрелки часов Царапают кривые стены. Запирая дверь на засов, Гений вскрывает вены. |