| Журфак-15-2. Я, Семен... * * * Когда над растерзанной Чили Звериный карателей рык, Зову я друзей, чтоб учили Усердно испанский язык. Он станет поддержки орудьем... Твердите, учите всю ночь... А если он будет вам труден, Отцов попросите помочь. Нет, с ними вы не говорите О суффиксах и о корнях. Расскажут пускай о Мадриде, О Гвадалахары огнях. Тогда вы услышите поступь Бригад добровольцев всех стран. И с ними усвоите просто Бессмертное «Но пасаран!» Салуд, амигос, компаньерос! Венсеремос, Унидад популар! Бандера роха, пасаремос, Пасаремос, но пасаран! Семен Венцимеров. Учите испанский язык. Стихотворение написано в сентябре 1973 года в Праге. Я встретил Тому с малышом – И им достались испытанья. Мы снова вместе – хорошо! Миг счастья в ходе узнаванья: Сынок меня узнал. Ура! Залопотал и потянулся... Но только краткая пора Быть вместе – пятый курс толкнулся Нам в душу – близится страда. Должок остался – стажировка За курс четвертый – вот беда! Нет, не переэкзаменовка – Таков и был учебный план: На практику, закончив службу... Так запланировал декан. А с ним наладить можно дружбу, Лишь выполнив наметки все... Не сокращается нагрузка – Кружусь, как белка в колесе... И я и женушка-подружка Едины в замысле: опять Мне должно поклониться маме, Чтоб согласилась Димку взять. Тогда в декановской программе Не пропадем... -- Давай, вези. Мы все соскучились по Димке... – Ну, значит, дело на мази – Летим... Он в предосенней дымке, Родной мой город Черновцы. Каштаны – щелк! – на тротуары. Звенят сердца, как бубенцы – Мой город стал и для Тамары Родным, как если б в нем росла. Приносит на прещедром блюде Дары предгорного села… Базар… Не сглазьте – трижды плюньте Вы через левое плечо… Пусть здесь легко живется сынке… От августа тепло еще Не убежало. Словно в синьке Простиран был небесный свод. У дома в загородке – астры… А нам пора на самолет – Внутри души все те же распри: И сына жалко покидать – И пятый курс берет за жабры. Мне срочно стажировку сдать, Стяжав хоть худенькие лавры Положено, но с гулькин нос Осталось времени на это… На Пятницкую кинул босс Всю нашу группу… Эстафета: Когда-то сам Панфилов был В отделе чехов дельным замом. Артем ко мне благоволил… В отделе нынче важным самым Начальником – Петрова. Ей, Сегодняшней отдельской замше, Я растолковываю: дней – Чуть-чуть… -- Не мог явиться раньше? -- Служил. А в сентябре меня Шлют в Чехию на стажировку. По сути – три-четыре дня Мне здесь на рекогносцировку – И должен выдать результат… -- Петрова вся в делах, на нерве. Над «чехами» ее диктат – Полнейший… -- Тема есть в резерве: Осилишь – дам зеленый свет Для долгосрочного альянса… -- Осилю – и сомнений нет, Не упущу такого шанса… И я шагаю в «Метрополь» К его директору Раевской. -- Корреспондент? Входи, изволь… -- У дамы грубоватой, резкой К худому парню интерес… Словацкой бывшей партизанке Я четко излагаю без Малейших экивоков рамки Задания… Ее лицо Как будто вдруг помолодело – И вдруг словацкое словцо С расстрожившихся уст слетело: -- Ах, повстани*… Зиновий – вот: Ты говорил – о нас забыли. Но память все-таки живет: Корреспондента отрядили *Восстание (Чешск. и словацк.) Чтоб о радистке написать Из партизанского отряда… Ты мне поможешь вспоминать, Товарищ старый! Как я рада, Что ты из Львова прилетел, Мы вместе праздник наш отметим… -- В сторонке скромненько сидел Седой мужчина… Спичем этим Раевской разволнован был – И начались воспоминанья. Я молча «Репортер» включил И слушал, затаив дыханье, Рассказы бывших партизан. А в голове уже сложился Роскошной передачи план… Седой из Львова прослезился: -- Товарищ у меня погиб В Словакии – Иван Забухин – Зиновий свет Петрович всхлип Не смог сдержать… Мы не забудем: Кристально чистый человек, Увенчанный большой любовью. Минера Вани краток век – Он молодой своею кровью За жизнь словаков заплатил… Сюжет, достойный и Шекспира. Но Ваня не из книжки был… -- Я слушал, но не зацепила Меня история бойца И девушки его любимой Раисы… Жаждал до конца, Вплоть до ухода за кулисы, Сюжет о Вале завершить Раевской… Но на всякий случай Решил у гостя попросить, У Седненкова: -- Чтобы кучей Все факты в очерк не валить, Хочу потом связаться с Вами, Детальнее обговорить, Ваш телефон?... – В сюжетной раме Единым махом срисовал Портрет Раевской-партизанки, Петровой без задержки сдал… -- Рассказ не требует огранки. В эфир! -- И тут меня догнал Рассказ разведчика из Львова. Я даже весь затрепетал. Дораспросить бы мне седого Полней о том, как партизан Забухин совершил свой подвиг. Мне помнится, что был роман У Вани с Раей... Время гордых Парней и девушек – война... Но годе бы рвзузнать детали? О Рае, Где живет она? Тотчас же партизанке Вале Звоню Раевской в «Метрополь»... -- Наверно, Кузнецов поможет. Вот Димин телефон, изволь... Да Люба Шкловская быть может. Он – завотделом из ЦК, Она швея... Сказать по правде, Пред первым я струхнул слегка, Но позвонил... Как раз из Праги Примчались гости... Приезжай! Другого времени не будет. Я – в Кунцеве... – Не близкий край, Надеюсь, Дмитрий не забудет Васильич, для чего спешу К нему с тяжелым «Репортером». От возбуждения дышу Неровно... Строгий, с умным взором, Спортивный с виду мужичок Фраз пять мне выдал: -- Вот что помню. Забухин был сибирячок, Простой и скромный... Все: не ровню Казачка пылкая нашла Себе – Аверченко Раиска... А та в любви аж расцвела. Иван – минер, она – радистка... Работник рельсовой войны Установил привычно мину, На коей смерть найти должны Враги... В привычную рутину Его работы боевой Разведка принесла поправку: -- Словаки в поезде... Постой, Куда ты?... – Он прилег на травку У рельса, начал извлекать Неизвлекаемую мину – Словаков не хотел взрывать... Взрыв словно сердца половину У Раи вырвал... Он погиб... Все... Только это я и знаю... Куда теперь ты? -- К Шкловской... -- Вы б Покушали... -- Спешу... -- Про Раю И Ваню хочет написать, Спешит взять интервью у Любы... -- Героев надо воспевать... – У Шкловской задрожали губы... -- Война... Но Ваню жальче всех... И Раю – горькая потеря... Такая девушка! Успех Имела у мужчин... Вертела В отряде всеми... А любовь Ее к Ванюше приковала... Я вспоминаю вновь и вновь, Как горько Раечка рыдала, Узнав, что Ванечка погиб... -- Вот все, что накопал в цейтноте... Неслабый надобен загиб – Не то материал в пролете... Приснилось ночью: «Журавли» Гамзатова пою на чешском... Проснулся – и в блокнот легли Легко две первых строчки... Спешкам Предпочитаю тяжкий труд... Но этот был мне не по силам Ведь в чешском я не слишком крут... К утру пугаться можно синим Кругам в подглазьях у меня, Но очерк с песнею написан... -- Принес? Наверное фигня... Постой-ка! Песня? Юра! – Вызван По телефону к ней тотчас Из аппаратной диктор Юра... -- А что ж, спою... Покажем класс. И очерк славный: вся фактура, Как у Шекспира: подвиг, кровь, Война, страданья, словом – горе. А вопреки всему -- любовь.. -- Шагайте в «Кругозор»... У Бори Как раз там запись... Заодно Вахнюк поможет с «Журавлями»... -- Гляжу в студийное окно. И мне хотелось быть с певцами, Но постеснялся попросить... Записывают дубль за дублем. Дуэтом стали голосить, А звукорежиссерский тумблер Гармонизирует итог... В итоге песня зазвучала, Как если б... Тлеет костерок, Бойцы у костерка... Сначала Насвистывает партизан, Потом – в два голоса запели... Я от восторга просто пьян – Так славно «Журавли» звенели: Ja citm asem: tto bojovnci, J nepili z t bitvy dom zpt, V t ciz zemi nele u vice, Ted’ jeby nd nmi let v svt. Do dneka a od tch krvvych bouek Nd nami let, zvolaj ns… A tiskne srdce ostr l a smutek, Gdy slym shora ten tak znam hls. Ten klin sе vine nade mnou stale Ve tmav modr mlze na sklonku dne. Ja vidm mezi nimi proctor mal A myslim si: je uren pro mne. I ja se jednou s nimi take zvednu -- Ten den bych rd u nped pesn znal… Zpod oblohy vm jako jeab kiknu, Tm vem, jen jsem tak vrоucn miloval… Конечно, практику зачли. И здесь мне вдруг вступила в темя Идея: -- Вы бы не могли, -- К Петровой я, -- поскольку тема О партизанах через год – К тридцатилетию восстанья Лишь актуальность наберет… -- Так, так… -- ... а у меня желанье И далее писать о том, Как мы словакам помогали Очистить от врага их дом, За их свободу воевали, Собрав из очерков диплом,... ...Руководителем диплома Мне стать? -- К согласию придем, Когда в Москву вернемся, Сема. Ведь в Чехию сейчас и я С тобой синхронно уезжаю. Вернемся на круги своя… А впрочем, я не возражаю… Мне интересно, что еще Напишешь в продолженье темы, Которой, явно, увлечен… Возможно в Чехии, во Брне мы Увидимся, коль занесет Судьба на ярмарку… -- Конечно… Наш план включает Брно… -- Везет! Там встретимся… Твори успешно! – … Ту-ту! – и покатил состав Международный от столицы. От перегрузок подустав, Расслабился, дремлю… В зеницы, Что занавешены, летят Картины из военных сборов, Напомнить истину хотят: В ученье тяжко, как Суворов Глубокомысленно изрек… Купе двухместнное, диваны… Вагон пустой – и каждый мог В отдельном бросить чемоданы И утомленные мослы… Конец армейскому напрягу. Сегодня мы Москвы послы… Неужто вправду едем в Прагу? Я вспомнил радостный сюрприз, Настигший в лагере армейском – Нежданный за терпенье приз: Журнал «Советский воин» с блеском Мои стихи презентовал, Давнишние, что я в стройбате Для стенгазеты накропал… Какие? Почитайте, нате… * * * Наступил, зовет в казарму вечер, Голубой, застенчивый, недолгий… По проспекту Мира на Заречье Проплывают «москвичи» и «волги». Пролетают, рвутся к повороту, Светофор мигнул им и погас… День прошел – и мы идем с работы Вдоль домов, что начинались с нас. В каждый строгий выступ – каждый камень, В зеркала витрин – прохладный свет Вложены солдатскими руками… Это на земле – наш добрый след. Здесь рассвет застигнет средь аллеи Радостно взволнованных влюбленных, Новые кварталы забелеют В окруженье тополей и кленов. Деревца, что ты сажал у дома, Встанут летом, ветви перепутав. Наш маршрут, привычный и знакомый, Станет здесь троллейбусным маршрутом. Голубые лоджии, балконы Серебристым зарастут плющом… Ну, а мы с тобою, сняв погоны, Строить новые дома уйдем… В Красноярске, Кушке, на Таймыре Новые проспекты станут в ряд Продолжением проспекта Мира, Возвеличившего труд солдат… Журнал подарок сделал мне, Житейскую расцветив повесть… Сентябрьскую страну в окне Показывает скорый поезд… Леса, вокзалы и мосты, Пригорки, балки, огороды… Россия! Не на три версты – На тысячи! Поля, заводы… На полустаночках: -- Грибы! Картошка свежая с укропом! Огурчики!... – Летят столбы Вспять до столицы автостопом, А мы все дальше от нее… -- Обед! К столу! Кто с чем, давайте… -- Я с Томиным… Мне от нее – Люля-кебабки… -- Налетайте! – Повторно кликать не пришлось – Расхваливают угощенье… -- А ты-то сам не стой как гость! – Мне отовсюду в подношенье, Кто помидорчики сует, Кто живописный бутербродик. Съестного всяк с собой берет В дорогу много… Я – охотник До вкусного, но йога мне Кладет ограничений много – И малым обхожусь вполне… Но здесь – компашка и дорога… Мне нравится вагонный чай В граненых мухинских стаканах И подстаканниках… Крепчай От чая, дух… В ненаших странах, Как в той же Чехии, ему Предпочитают кофе, пиво… Мы -- чаехлебы, потому В суровом климате на диво Непритязательно сильны… -- Споем? Споем – ведь надо спеться. Под звездами чужой страны Нам тоже может захотеться Родное, русское попеть… И тут себя мой голос выдал – Стал по-кобзоновски звенеть – И я в глазах друзей увидел, Что впечатленье произвел… -- Давай-ка песню журналистов! – И я вполголоса завел, Тем пуще удивленье вызвав. Наш поезд катится на юг По исторической равнине – Места великих битв вокруг… Поближе к неньке Украине – И зелень гуще и теплей… У Белгорода – зона яблок – Дешевле нет в России всей. Но яблочников нет заядлых – И несподручно нам везти – Здесь продают их хоть с мешками, Ожесточенно на пути Навяливают… Да, с руками Их оторвали бы в Москве, Но как их довезти до рынка? Гниют, опавшие, в траве… А в Черновцах хороший сынка -- Ему-то яблочки дают – Бабуля мелко натирает… С ним папа с мамой встречи ждут… Судьба… Ее не выбирает, А получает человек – Предрешены разлуки, встречи, Твой в суете ничтожный бег… Свобода воли, чет и нечет – Не очень-то большой простор Тебе для самовыраженья – Зигзаг, виньеточка, узор – А направление движенья Извечно задается Им, В чьей всеотеческой деснице Ключи к деяниям твоим, Моим и каждого… Нам мнится, Что сами все решим в судьбе. Ан нет – должны повиноваться – И вечно пребывать в мольбе, Чтоб злым соблазнам не поддаться, Хранить в душе добро и честь… Мы утром прикатили в Киев, Где можно на платформу слезть И бросить взгляд вокруг… Какие Воспоминания во мне Вокзал невольно навевает?… То чудный город не извне Моей души ко мне взывает. Я много лет его люблю… Такие здесь встречал рассветы! И я Всевышнего молю, Чтоб подарил мне снова эти Переживания… Летит Теперь экспресс на юго-запад… Что день грядущий нам сулит? Теперь моторной гари запах Бросает ветерок в окно: Наш поезд тянут тепловозом… Сиюминутное кино В окне и несть числа вопросам: Таможня: как ее пройдем? Как поменяют нам колеса? Конечно, все пойдет путем, Нет предпосылок криво-косо Смять, испоганить весь вояж. А вдруг? Начнут всерьез копаться, Перелопатят весь багаж – И что-то может оказаться Запретное, чего нельзя Брать в закордонную поездку… Но нет, не думаю. Не зря Нас инструктировали резко. Кто будущим рискнуть решит? Таких не вижу идиотов. Вдруг все же кто-то согрешит? Примеры мрачных эпизодов На инструктаже привели – Избавь, Господь, от всякой бяки, Чтоб с чистой совестью могли Мы появиться на журфаке. Проехали шляхетный Львов – И поезд покатил к границе. Все взволновались – будь здоров! Судьба у Господа в деснице. А вот и приграничный Чоп. Пришли «зеленые фуражки» И приказали жестко, чтоб – (Не то расплаты будут тяжки) – Никто не вышел из купе… Сидим запуганные в дупель… Нам на вагонных канапе Вдруг стало жестко: лишний рубль Найдет таможня в кошельке – И ничего ей не докажешь. Сижу в купе, как кот в мешке. Начнут грозить – двух слов не свяжешь – Грозна таможенная власть… Заходят погранцы дуплетом С оружием… Ну, как не впасть В прострацию? Они при этом Так подозрительно глядят, Как если б знали по наитью: Вот здесь и притаился гад, Что приготовился к отбытью С главнейшей тайною страны… Смешно? Не очень. Даже жутко. С оружьем парни не смешны И с ними неуместна шутка. Они вернули паспорта… И неулыбчиво умчались. Слышна снаружи суета. Вдруг мы в вагоне закачались, Вагон пополз заметно вверх – Толкали мощные домкраты. Какой-то миг – и он изверг Колеса – утащил куда-то Их неизвестный механизм… А нам поставлены другие, Поуже… Крепнет оптимизм С надеждой: не совсем плохие, Выходит, граждане страны – Ее московские студенты… Таможню пережить должны… Она не входит в сантименты, Вопросы жестко задает: Везу ли золото, валюту… Таможенник расколет влет: Он подозрительно и люто Гипнотизирует меня… Ему сочувствуется даже: В баулах всякая фигня. Он был бы счастлив, если б в краже Из банка миллионов мог Меня разоблачить попутно… Все выспросил и штампик – чмок! – На декларацию… Чуть смутно Вздохнул: жалеет – не раскрыл – И двинул дальше по вагону, Весьма печален и… бескрыл… Вагон присел – и нас к кордону Повез по узкой колее… Пересекли кордон неслышно – И катим по чужой земле. Здесь зелень разбросалась пышно… И незнакомый виден стиль В замеченных вдали строеньях… И металлический утиль Не наблюдается… В коленях Дрожанье малость унялось… Но вновь составу – остановка. Уже нас донимает злость. Да что поделаешь… Неловко В купе приветливый толстяк Вошел – двенадцать на шестнадцать Улыбка – и по-свойски так, Не прекращая улыбаться, -- Добро пожаловать! – сказал С акцентом, но вполне по русски, Со столика мой паспорт взял – И не добавив перегрузки Мозгам и нервам, без затей Лег на страницу след печати… -- Вот так бывает у людей, -- Подумалось не без печали. На родине – врагами нас ЧК считает априори. Бог с ней – некстати в мой рассказ Проникли эти, в волчьем взоре Которых расплескался ад… Мы колесим по загранице. Все с жадностью вокруг глядят. Здесь можно многому дивиться: Прямоугольнички полей Заметно меньше, а коровы Как раз упитанней, добрей, Все рыжие – видать, здоровы. Комбайны и грузовики – Не нашей формы и окраски… Нет деревень – лишь городки, Асфальт новехонькой укладки С поребриками вдоль домов – Везде отличные дороги, А значит, нет и дураков… Европа… На ее пороге Вполне отличия видны От нашей дикости провальной… Нам панораму всей страны, Вполне ухоженной, нормальной Окно выносит на экран. Но здесь война не разрушала Жилье селян и горожан… Фашистов огненное жало На нашу целилось страну… И это веская причина… Но все ж ссылаться на войну Пора бы прекратить и чинно Дороги строить и дома, Добавив страсти и напряга… А вот уже видна сама На горизонте злата Прага… Состав заполз под терминал… Вываливаем на платформу… Встречает радостный вокал, Знакомых лиц сиянье… К шторму Эмоций как-то не готов: Попали в крепкие объятья Парней, девчонок… Ну, нет слов! Как если бы родные братья И сестры встретились опять Разлуки многолетней после… -- Людмила, хватит обнимать! Дай отдышаться. – Стала возле, Как если б больше никого – Меня смущенного встречала На том вокзале одного, А вся компашка замолчала В ошеломлении – сюрприз. Как оценить порыв Людмилы? Наивной девочки каприз? Напоминанье Высшей силы О Люде из давнишних снов? Людмила здесь не Люда – Лида… Не нахожу достойных слов. Жаль будет, коль ее обида Поранит – ведь со всей душой Ко мне девчонка потянулась… -- Друзья, в автобус! – Хорошо! И песня памяти коснулась. Когда-то песню Марк Бернес Певал о ней, о златой Праге… Я сел к окну, а рядом – без Сомнений – Лида… В ней отваги, На дюжину подобных мне, Зажатых в провинциализме… Себя в автобусном окне Прекрасный город в романтизме Надежд души моей являл… Людмила – персональным гидом Мне поясняла – я внимал, Любуясь вдохновенным видом… -- Выходим: первый ваш обед – В Народном доме в центре Праги – В соседстве – башня. Башне лет Четыреста… -- Я не во фраке, -- Как, Лида, это ничего? – В парадный зал с высоким сводом Вошли… Уместнее всего Здесь встречи королей с народом Торжественные проводить... -- Здесь ресторан, -- смеется Лида! Сейчас мы будем пиво пить... -- Да я не пью! – В глазах обида Тотчас мелькнула у нее... Пришлось сказать, что это шутка... Я вижу, общество мое И Тане Махачовой жутко Желательно... Зову за стол И Таню... Русская по маме, Лицо, фигурка на все сто, Людмила Тане о программе: Сегодня, дескать, нас декан Журфака примет в Каролине. Еще включал текущий план Поход на Старе мнесто... Ныне Увидим, кстати, и орлой... -- А я на москвичей сердита... -- Да все как будто за тобой Ухаживали... -- Но обида Остал� |