| Семену показали сон – И не находим объясненья: Стекло вытаскивал Семен Из горла моего – спасенье! Сон снова навещал его – Он вновь сверкающим пинцетом Тянул из горла моего Стекло. И странно, что при этом Меня не ранил... То ли бред, То ль подсознательные знаки? ...У всех свой мир, свой факультет. Расскажем о моем журфаке. Что привело меня к нему?. Понять все предпосылки сложно. Я, кстати, родилась в Клину Случайно. В мире так тревожно. Провоевавший всю войну Отец – орденоносный сокол – Еще был послан на одну. В корейском небушке высоком Он чванных янки побеждал С товарищами в грозных «Мигах» -- И справедливость утверждал, О чем не прочитаем в книгах. Загадка: как-то удалось Им с мамой в пору тех сражений Дать жизнь дочурке. Мне пришлось Второй родиться. Первой – Лене. Отец мой – Толя, Маша – мать По «точкам» вместе кочевали. А я себя осознавать В Смоленске стала, где едва ли Уже исполнилось мне пять. Полковника-отца комдивом Град на Днепре с семьей принять И с возвращением счастливым Поздравить с пагубной войны Смог лишь в конце пятидесятых. Смоленск – фортеция страны – Всегда во вражеских осадах. Уже одиннадцать веков Сражался с недругом толково. Известен доблестью полков. Один – на поле Куликово Пришел Мамая побеждать. Град вскоре крепостной стеною Укрылся, чтобы вражья рать Здесь задержалась пред Москвою. Смоленск поляков задержал, За что поздней Петром обласкан. Град разрастался и мужал. На городской мундирный лацкан Тогда не вешали кресты. Но как смоляне меч держали И харалужные щиты, Уже известно всей державе. Копили злато, серебро, Чтоб покупать мечи и книги Цифирной школе дал добро Смоленской первой Петр Великий. Собор Успенский возведен – Он духа русского твердыня. Стоял у стен Наполеон – Смоленск ломал французам клинья, Победный тормозил поход – Судьба у города – сражаться – За веком – век, за годом – год – Бить недруга, стоять, держаться. Град воевал, учился, жил, Детишек на ножонки ставил, Бойцов погибших хоронил И Господа в соборе славил. Ковал мечи и пушки лил И ладил на Днепре шебеку Век девятнадцатый открыл Гимназию, библиотеку. Потом град выставку открыл – И начал выпускать газету, «Чугуночку» соорудил, Дел ускоряя эстафету. И Глинку чествовали здесь – Смоляне гения ценили, Как, впрочем, ценят и доднесь. В саду Блонье потом открыли Чудесный памятник тому Кто сам смоленский, из-под Ельни, Кто музыкою вскрыл тюрьму Российской каторжной деревни И сделал первый явный шаг К освобождению народа. Сусанин – и полякам враг – И вызов власти, кем свобода Отобрана и у таких Героев, как Иван Сусанин... В домах смоленских (городских?) – Подумав, удивитесь сами: Еще лишь сотню лет назад Не ведали водопровода – Его поздней соорудят Лишь в девяностом для народа. А первый из железа мост В Смоленске над Днепром склепают, Когда двадцатый век на пост Вступить готов... Здесь открывают Электростанцию уже В двадцатом суматошном веке, На стартовой его меже... О «человечном человеке», Зачем-то навестившем град В девятисотом, не забыли? Рассказываю все подряд На всякий случай, чтобы были Вы в курсе всех смоленских дел. Да, было и такое дело: Вождь большевистский залетел В Смоленск – и власти заплохело. Смоленские большевики Себя и раньше проявляли. Приехал вождь, раздал тычки – Организацию создали В поддержку искровских идей. А в пятом стачку возбудили. Царь в Питере лил кровь людей – Совет смоляне учредили... Потом реакция, террор. Людская кровь на царской пасти. Неотвратимый приговор Антинародной этой власти В семнадцатом осуществлен. Октябрь повеял над Смоленском, Вознес полотнища знамен – И город тотчас стал советским. Кровопролитные бои Он вел с фашизмом в сорок первом. Сердца смолян сильней брони. Расстройство гитлеровским нервам: Не получается блицкриг. Освобожденный в сорок третьем, Мой город их руин возник – И мы здесь возрожденье встретим На фоне гордой старины Его проспектов и бульваров. Вдоль старой крепостной стены Пройдем по кромке тротуаров От башни к башне. Федор Конь Смоленский гениальный зодчий, Их воздвигал: мол, только тронь – И стрелы с башен кинут в корчи. Сад Глинки – бывший сад Блонье. В нем памятник. Изваян Боком. Великий – в бронзовом литье Стоит – и вдохновенным оком Взирает на концертный зал -- Дворец дворянского собранья. В нем город Глинку увенчал За бесподобные дерзанья. Вот памятник с орлами. Он Поставлен в скверике Героев. Две армии Багратион, Барклай де Толли храбрых воев У града нашего свели, Чтоб вместе задержать француза Чужие родом, но свои. Орлы – как память их союза. Тот тихий сквер порою пуст, А часто – выгул для бутузов, Здесь горожан встречает бюст – Фельдмаршал и мудрец Кутузов. И в парке – памятник войне С Наполеоном и сраженью Смоленскому... Оно вполне Вело француза к постиженью Того, как мужествен солдат России, как неколебим он. Кок за отечество стоят Народ и армия в едином Порыве – и хранят страну... Возможно, знай то узурпатор Заранее, едва ль войну Ту начал, куцый император. Еще: у крепостной стены Аллея памяти героев Все той же доблестной войны. Здесь баритонами гобоев Звенят осенние ветра И подпевают арфы-листья, Нам озвончая вечера... А если надо помолиться, Варвары церковь семь веков Стоит на улице Кашена. Здесь отпевают смоляков Печально, истово, душевно. Таков тот город, где себя Я лет с пяти осозновала. Здесь обретается семья. Однажды я не сплоховала: Удачный улучив момент, С четырехлеткою-соседом Пошла гулять... Тот инцидент Был предпосылкой к жутким бедам. Нас с ним искали всем двором. Нашли. Отец отменно выдрал. -- Нет, Толя, надо с ней – добром. -- Уверен: дурь из девки выбил. -- Но больше бить ее не смей! Ты обещаешь? -- Обещаю... -- Умна малышка. Над с ней, Как с большенькой... – Я высвещаю Каотину нашего двора, Для детворы – подобен раю. С утра до вечера – игра. Глаза зажмурь лицом к сараю – -- Готовы? Я иду искать. И в «штандыр» во дворе играли. Steh’ hier – так, надо понимать, Игру вначале называли На дойче. Также казаки- Разбойники у нас в почете. Шли беззаботные деньки. А взрослые всегда в заботе. Анисья, бабушка моя, Двор цветниками украшает. Такая ей эпитимья – Сама ее и назначает. А малышня ее цветы В «секреты» прячет вдохновенно... Секрет? Не знаешь? Странно... Ты Где рос? Придумано отменно: Копаешь ямочку сперва. Затем сплетаешь «икебану», Сорвав цветочка три иль два. И – в ямку под стекло... Дружбану «Секрет» захочешь показать – Одна лишь знаешь, где прикопан – Землицы слой лопаткой снять Нетрудно, чтоб глазами хлопал Сосел, увидев под стеклом Твое цветочное творенье. Понравилось? Куда с добром! – «И торжество и вдохновенье...» Меня пристроили в детсад. Но я в нем пробыла недолго. Сверх прочих фирменных досад – Спать днем не нравилось – и дока – Бабуля забрала назад: -- Зачем же мучите ребенка? Глядите – стал печальным взгляд. При мне пусть посидит девчонка... – При бабушке отрадно мне. По сути – полная свобода. Еще два слова о родне. О маме. Местного завода Она толковый инженер. С отцом еще до гроз военных По волеизъявленью сфер Небесных силой незабвенных Для них и вечно дорогих Невыразимых обстоятельств Свела судьба с отцом... Жених В плену армейских обязательств, Невеста поступила в вуз Московский, сильно инженерный... На самой грани их союз... Но, оказалось, крепкий, верный... Война... Невеста догнала Свой институт в Новосибирске. Она сибирская была, С Алтая... Ей понятны, близки Суровые сибиряки. Мой дед был железнодорожник. Попал к ежовцам на клыки. В тридцать седьмом сатрап-безбожник Его на Мангышлаке ввверг В расстрельную пучину злобно. В лазоревых погонах клерк В отчетец записал подробно, Что, дескать, этот (имярек) Троцкист, шпион неардертальский, Расстрелян – бывший человек... Сатрап с усмешкой каннибальской Отчет подробный прочитал... А любопытным говорила Бабуля: от семьи устал – И бросил муж -- чтоб вражья сила Ее и пятерых детей Преследовать не стала дальше... Не удалось окончить ей, Бабуле, сельской школы даже. Всего три класса ЦПШ – Вот все ее образованье. Но как светла ее душа! Война и бабушку в скитанье Неудержимо загнала... И в госпитале санитаря, И не искала, а нашла Израненного сына... Старя До спока, тяжкие труды И горькие переживанья. На лике скорбные следы Ее оставили... Желая Нас с Леной защитить от бед, Она нас тайно окрестила. -- Как мог тебя оставить дед? – Он молчала. Лишь грустила. -- О деде лучше помолчи. – Суровым шепотком просила... Пекла на пасху куличи. В печали схоронила сына... Война и родичей отца Втянула в огненные смерчи. Рок ополченского бойца Ивана, дядю, апедал смерти В неполных восемнадцать лет. А дядя Миша партизанил. В душе моей военный след Глубокое местечко занял. Средь братьев тетушка была Милица – комсомольский лидер На Тульщине... И я росла В почтенье к родичам. Не вытер Вихрь в ремени в душе респект К предтечам, с чем живу поныне. Перебелить судьбы конспект Едва ль дано на половине Дороги жизненной... Пошла В Смоленске в первый класс. Каштаны... Их кроны осень подожгла У школы во дворе... Мечтам мы Не предаемся. Первый класс – И новизна и труд немалый. Но чудный профи учит нас... Нечасто в пору ту бывала Учительница малышей С добротной вузовской начинкой. Не била, не драла ушей – Нам, право, повезло с училкой. Ей – Пузова – не повезло С фамилией – нам что за дело? С Екатериной нам светло Ильиничной. Она умела Тактично объяснять, учить. Что означает: знала дело. При ней приятно было жить... Чистописание... Корпела: Волосяная, здесь нажим... Живым интернационалом Был класс – и каждый был любим, Никто не ущемлял и в малом... Я сумочку с крестом ношу И нарукавники, поскольку Пером чернилами пишу. Испачкать платье было б горько. А сумочка – доверья знак: Ответственна за гигиену: -- В грязи и руки и обшлаг! Иди-ка вымой непременно! Приносит каждый в клас с собой Чернильницу-непроливашку. -- Чернила даже над губой – Пьешь, заедая промокашку? В чернилах пальцы, и тетрадь, И парт окрашенные крышки... Как все вокруг не измарать? Не помогают перочистки А инородчество ничье Здесь никого не занимало. Веселое житье-бытье... Задорно ребятня играла На переменках в чехарду. Мы – зайчики, снежинки, мишки На Новогодье... Все пройду Ступени, чтобы для умишки Побольше знаний подсобрать... Нас три подружки закадычных, Все – с Тухачевского... Назвать? В оценочках всегда отличных Морозова Наташа... Я Старательно иду за нею. А Галка Клецкина, моя Еще одна подружка, третью Позицию в ряду займет, Коль расставлять нас по учебе. Подруги старше. Их зовет Вожатая. Дозрели, чтобы В строй красногалстучных вступить. Меня позвали с ними вместе... -- Нет, Оле рано! – Оскорбить Нельзя сильней. Неужто чести Я не достойна быть в строю С ней, пионерской детворою? Обиду горькую мою Слезами выплесну, не скрою. Все успокаивают: мол, Еще по возрасту мне рано. Когда и мой черед пришел, В казарме, что довольно странно, Соседней части войсковой Нас принимали в пионеры Солдаты. Замер четкий стой. Пришел мой час. Горда без меры. И: -- Будь готов! -- Всегда готов! – Ответствую с лихим салютом. От поздравлений и цветов Зарделась. Радостным минутам Цена для детства высока. Теперь я в классе – звеньевая – И от звонка и до звонка, Учась, а в перерыв играя, Стремлюсь, чтоб жизнь была звонка... С Наташкой мы пошли в музшколу. Мой инструмент издалека В победную доставил пору Отец, вернувшийся с войны – Аж из Германии -- трофеем. И мы с сестрой теперь должны Им овладеть. Мы овладеем. С Наташкой ходим в школьный хор. Я – с нею, чтоб не разлучаться. Там голосим во весь задор... Дни школы торопливо мчатся. Наташке мало всех забот – Так занялась еще английским. И нас стихами достает, Жуя их смачно, как ириски: Tick the clock says, Tick-tick-tick. What you have to do, Do quick… Я позже записалась в КИД – Интернациональной дружбы Клуб... Кролик им руководит – Фамилия такая... Чушь бы Была, наверное, сплошной, Но Исаак Данилыч Кролик Идею не считал смешной, Хоть опыт и его был горек. Связь с иностранцами в стране Была приравнена к измене. А что б тогда грозило мне? Над нами сталинизма тени... Я в переписке состою С болгаркой, китаянкой, немкой, Приподнимая жизнь мою Над серостью привычной, мелкой. Мы кормим шумных голубей На площади... Стоглазый цербер Гэбэшный бродит меж людей, Где славный академик Кербель, Смоляк, лобастого вождя К его столетию поздравил Тем, что немного погодя Здесь памятник ему поставил. А академика сестра – Учительница в нашей школе По English’у... Судьба пестра... Ну, рассказать о важном, что ли? Ружинский Саша... В классе он Из мальчиков – красивый самый. Не ведаю, в кого влюблен. А я – в него... Пацан – упрямый, Надменный... Нравом – хулиган. И фехтованию учился. Класс превращает в балаган... Мне в третьем классе полюбился – Я стала в строчки изливать. Любовь – призвание поэта. Хотите, что-то прочитать Из первых? Почитайте это: Мой принц прекрасен ты сегодня Как луч зари. Как вечер поздний. Как шумный гомон пенных струй. Как первый робкий поцелуй. Мой принц кудряв и темнорус, Рост средний. Ловок и подвижен. Прекрасен... Но влюбленной вкус Не объективен... Я вся в книжной, Татьянинской печали... Он То затевает бой портфельный – Крик, хохот, топот, грохот, звон... За косы дергает... Отдельный Затеянный атракцион: Сигать из окон в кучу угля. В той шалости, конечно, он, Принц – заводила... Не потухла Любовь та детская во мне, То тлела, то огнем горела... Он – неизменно – свет в окне... Я потихонечку взрослела... О несвершенном не жалей. Пусть не сбылось, о чем мечталось... Мне гвардия учителей Вполне хорошая досталась. Но, правда, первых классных дам, Беременность перенимала... Зато потом явилась к нам И по хорошему влияла На нас Козлова Роза свет Романовна... Осталась с нами До завершенья школьных лет. Поклон ей, чудной классной даме. Не скучно мне средь школьных стен. Я там до ночи пропадаю. Страна играет в КВН, Играет школа, я играю. С шестого класса – красота: Клякс фиолетовые тучки Забыты. Давняя мечта Осуществилась: в школе ручки Разрешены – в них стерженек, В нем шарик, вымазанный пастой. А в доме быта, каждый мог Заправить стержень вновь хоть в пятый, Хоть в сотый и двухсотый раз. Чистописанием отныне Уже не доставали нас, Не увязали в этой тине. Сценарии для игр пишу. С Наташей книгу сочиняем. И в рукописный заношу Журнал рассказы... И читаем, И обсуждаем, что прочли... «Онегин» мной в шестом осилен – Опережая школу шли – Пример ленивым простофилям. Я неформально отношусь К тем сочинениям, что в школе Велят писать нам. Это плюс. «Мир Гоголя»... Не скучно, что ли? Но можно волю дать уму И фантазировать свободно По-гоголевски... -- Что к чему? Задачку задала сегодня Своим творением Бордун. Как оценить ее работу? Поток сознанья, как в бреду, Пока читала, вверг в икоту. -- Коллега, вы не правы, нет. Творение неординарно. -- Она рассорит педсовет... -- Мы ей должны быть благодарны: Она ведь гоголевский стиль Нам демонстрирует в работе... -- Кончайте, ладно, водевиль, Перечитайте – и поймете – Она талантлива весьма... -- Но где там тема и идея, Где план? Сплошная кутерьма... -- Об одаренности радея Настаиваю, что на пять Нам должно оценить работу, Талант взлелеять, поддержать И впредь о ней иметь заботу... – Когда писала о «Грозе, Так то был суд над Катериной. В свидетели попали все... -- И Кабаниха? -- Да! -- Отрину – Ведь это же белиберда. Так сочинения не пишут! -- Что за словесники – беда! Творения талантом дышат, Незаурядностью души. Талант хотите вставить в рамки? Сам так попробуй напиши. Учитель, не твори подлянки, Гордись таким учеником... – По школам города ходили Мои творения потом. Хотя за них, случалось, били Морально и за новизну, Парадоксальные подходы. Кто – за, кто против... Я пожну Все мнения. Но я метОды И впредь моей не изменю, А разовью ее, усилю, Разноображу то меню, Чтоб узнаваемо за милю Всем было творчество мое... Училась я всегда неровно. По математике новье Осваивается бескровно. По физике – то два, то пять. Подлавливала нас физичка: Пришлось сегодня отвечать, Назавтра, полагаешь, спичка Обломанная не твоя. Ан – нет: вдруг вызывает снова И – даойка. Привыкала я, Что быть должна всегда готова. С тригонометрией у нас Взаимное непониманье. Не приходился раз на раз, Но есть упорство и старанье. Географичка била нас Указкой по рукам пребольно. Противно к ней являться в класс. А по словесности – привольно, Прикольно в классе, здесь моя Законная тропинка-нива, Держава, где законы я Сама пишу судьбе на диво. Мне хорошо, мадам, месье. О дальних странах помечтала. В библиотеке детской все Тома на полках прочитала. Я приключения люблю, Все про любовь и про былое. В часы, когда в кровати сплю, Прочитанное, как живое, Переживаю... Наяву Жизнь приключениями тоже Стремлюсь напомнить... Я живу Чувствительно – мороз по коже От вдохновения. Пишу Сценарий радостный капустный К восьмому марта... Насмешу Мальчишек, чтоб молвой изустной Все пересказывались те Придуманные мной остроты. В извечной школьной суете... У бабушки одни заботы: Чтоб я была не голодна, Чтоб не перетомиться Оле... Ворчит: -- И снова допоздна, Ольгушка, засиделась в школе. Там медом, что ли, для тебя Намазано? -- Кружки, советы... – Ребят упрямо теребя, Устраивала эстафеты Веселых пионерских дел. А суд над нашим поколеньем Надолго школой завладел. Себя судили с вдохновеньем, Старались кое-что понять В себе и окружавшем мире, Духовным будни оттенять, Воспринимать ясней и шире... Придумала пиратский клан, Его устав, награды, гимны. Открылся вдохновенья кран, Творить, надежда, помоги мне... Я день-деньской средь школьных стен, Пылает сердце точно факел... А Саша Юриков, кузен Уже учился на журфаке... Мне кажется, что и меня Туда судьба зовет с пеленок, Предназначением маня... Как активистку шлют в «Орленок». Там -- все мое. Вдохновлена Невыразимым коммунарством. Теперь в Смоленске я должна, Поскольку этим светлым царством Я завербована навек, То, будучи его агентом, С отчетом совершу набег На молодежку, где моментом Опубликована... Меня Заангажировала «Смена»... Но получается фигня: Писала сочиненья смело, Нормальным русским языком... В газету – лишь канцеляритом. Газета стала тупиком. Не рада стриженым и бритым Заметочкам на полосе С моей фамилией в финале. А в классе поздравляют все. Всн опусы мои читали, Гордились – все же я своя. Я на медаль почти тянула. Недотянула: в классе я Восьмом четверку хватанула По русскому, а исправлять, Дотягиваться не желаю. Не хочется судьбу спрямлять. Нет, я себе не позволяю Свою тропинку упрощать, Свою планетную орбиту Выравнивать и уплощать – И во� |