| Поэма 6. Александр Иваненко ... Определилось все. Итак, В который раз «на низком старте». Судьба, командуй: «На журфак!» Архангелы, в шеренги встаньте, Чтоб от случайности любой, Своей Божественною силой Меня, ведомого судьбой, От неудач прикрыть... Красивой Моя донынешняя жизнь. Была, хоть иногда -- несытной Грядущая, -- молюсь, -- сложись Такой же яркой… К недосыпу, Недоеданию – солдат – Привычен, нет о том опаски, Мой, изощренный кистью, взгляд Лишь не приемлет серой краски В судьбе – и в расставанья день Мне надобно расцветить, скажем, -- (Всю суету и дребедень) -- Роскошным фоторепортажем. Ну, Гуго Поликарпус, друг, Рискни своей аппаратурой… А разбросавшийся вокруг Вечерний город, стань натурой, Всем многозвездием огней Мне на прощанье попозируй. Я знал здесь много славных дней… Светя, сверкая – прогнозируй Мне яркую судьбу и впредь… Ну, Новокуйбышевск, отметим, Чтоб не коптить мне, а гореть, Роскошным репортажем этим Прощанье с Волжским краем, где Родился я на Безымянке. Отечества большой беде Обязан этим… Там в землянке Эвакуационный штаб Ютился авиазавода Московского… Еще прораб, Слепой от недосыпа – (КЗОТ’a Смешны здесь правила) -- орал, Разметку цеха начиная, А новый штурмовик взлетал. И отправлялся в бой, вчиняя Фашистам иски за страну, За молодость отца и мамы… Досталось им в тылу войну Всю на себе держать годами. Московский авиазавод, Что возродился в чистом поле На Волжском берегу, пошлет «Прогрессы» в космос. Это – после, Когда он Куйбышевским стал «Почтовым ящиком», где долго Отец трудился… Подрастал На Волге я… Ах, Волга, Волга… В семье я третий… Родились В столице Слава и Лариса. Меня ж «нашли в капусте» близ Реки великой. Здесь родился И Юрий – он пришел за мной . Мы с ним – семейный дар Победе. Я в сорок пятом путь земной В Самаре начинал. Поедем, Читатель, в Кировский район, Что звался прежде Безымянкой… Да, да, -- вот здесь и был рожден, Сюда с заводом папа с мамкой Эвакуировались… Быль… Здесь ощущаю запах детства, Хоть появляюсь редко… Вы ль, Читатель не желали б средства Найти волшебного, чтоб вновь В поре счастливой оказаться, Когда кругом одна любовь? Так сладко утром просыпаться, Чтоб вновь увидеть над собой Улыбки мамы и сестренки, Отца и брата… Ты воспой, Поэт, в стихах мои пеленки! Я рано стал читать, писать Брат Слава был у нас художник. И я калякать-рисовать Едва ль не в зыбке начал тоже. И в шахматы учил играть Брательник мой себе к досаде. Ему – с подружками гулять… -- Cыграем, Слава! – хнычу. Ради Успокоения мальца Брательник жертвовал прогулкой. И доставались из ларца Резные шахматы и гулко Стучали мы, в азарт входя, По черным и по белым клеткам… Чудесное занятье для Того, чтоб быстрым был и крепким Ум малыша. Мне повезло: Я походил на маму в детстве, А это к счастью… Детство шло По вешкам золотым… Погреться В лучах воспоминаний вдруг Пришло престранное желанье. А дело в том, что, видишь, друг, Предощущаю расставанье Надолго, может, -- навсегда С моей приволжской колыбелью. Как искры из костра, года Летят в незнаемое с целью, Что нам неведома… Семья Жила на улице Свободы, Что для меня была всея Вселенной краше в эти годы. Была и школа – лучше всех: Учился в восемьдесят пятой. Cтарался… Я-то ведь из тех, Кто и клочка бумажки мятой Не оставляет на столе… Уж такова моя натура: Коль делаешь, то на сто лет, Тружусь до полного ажура, Еще пацан, а вот – педант. Иначе просто не умею… Брючишки наутюжу – франт, Ботинки полирую… Млею, Когда меня за внешний вид Учительница в классе хвалит За то, что собран, деловит, За то, что головенка варит. А я–то просто был влюблен: Красавицей в российском стиле Учительницей вдохновлен На чувство сильное. Растили Меня в любви в моей семье И мне естественно – влюбляться. На школьной крашеной скамье – Ромео-первоклассник… Братцы, Ведь до сих пор душой согрет Тот образ, как икона в храме -- Русяйкиной Таисьи – свет – Григорьевны! Однажды маме Я о своей любви сказал, Смущенье преодолевая… Она, внимательно в глаза Мне посмотрев: -- Душа живая Жить не умеет без любви, -- Сказала, что навек осталось Заветом мамы: -- Сын, живи, И пусть бы сердце отзывалось Добром, любовью на людей, К которым приведет Всевышний… Вот так и жил – всегда, везде… Я полагаю, что не лишне Представить: папа – Михаил Свет Алексеевич, завода Начальник производства был. Да, -- космолет -- его забота. А Анна Яковлевна, мать, -- Иного космоса хозяйка: Детей-то четверо – взлетать И приземляться -- ты представь-ка Ведь с каждым доводилось ей По многу раз на дню в заботе. А у любого из детей – Проблем! Поди и вы зовете, Лишь затрудненье -- ваших мам… А если с мамой что случится – Не дай Господь! Я знаю сам – Тогда работать и учиться Нерадостно, во всем -- провал. Я во втором тогда был классе, Когда ее недуг терзал. И содрогнулся в одночасье Строй нашей жизни до основ. Ее отправили в больницу, А младших маминых сынков – На проживание в столицу К московской маминой сестре, Нам тете – Никоновой Тоне. Что помнится о той поре? Грустил о маме и о доме, Гулял, знакомился с Москвой, А раз – на Ленинские горы Попал, где новенькой звездой Сиял, сверкал на все просторы Дворец науки и мечты… Еще не до конца построен, Еще заборы и посты, Еще пока не удостоен Наград и премий от «царя». Заметим, что вполне по праву, А я предчувствую: не зря Пришел: судьба в его оправу Уже незримо включена, Как будто бы аркан наброшен Невидимый на пацана. Я этой встречей огорошен. Я понимаю, что стена Меж ним и мной стоит глухая, А разрушения цена Безмерна и не утихая Меня отныне будет жечь Желанье ту стену разрушить… Шпиль со звездою, не калечь, Не соблазняй живые души, Не отравляй мальчишкам сны, Им рано помышлять о звездах, Ведь ты же знаешь: нет цены За вход… Не то Всеышний создал Не то – извечный оппонент… Мальчишка поклонился… Поздно! Есть поклонения момент – Он словно бы поклялся звездам – И он отныне их вассал… Судьба, судьба… Ее причуды Необяснимы. Кто послал Меня увидеть это чудо? Полгода пржил я в Москве – И вновь на Волгу возвратился. Вот школа, дом… Вот тихий сквер… Вот старый класс мой, где учился, Где продолжаю школьный путь. И, вроде, все идет как прежде, Но в чем-мо очень важном суть Души иная и в надежде На безнадежное живу… Я, кстати, рисовать учился, Что значит: грезил наяву Рисунками, чтоб реже снился Дворец со шпилем и звездой. Ходил в кружок. Дом пионеров Был в центре… Карандаш простой, Куб… Пирамида… Бублик… Сфера – Изобразительный ликбез. На первом месте – аккуратность. Чтоб каждый штрих на месте, без Грязи и подтирок… Внятность, Осмысленность – само собой… Потом – о радость! – акварели. Учились отмывать водой Листок в альбоме, чтоб запели Все краски радостный хорал… Понятно, чтобы научиться, Я пять альбомов измарал… Но вот рисунок – и лучится Живое солнышко на нем, И травка изумрудно дышит, И небо синее, а в нем Клин журавлей – и кот на крыше… Учитель смотрит сквозь очки, Учитель скупо хвалит: -- Схвачен Сюжет неплохо. Эй, сачки, Сюда… Смотрите, здесь удачен И гармоничен колорит… Продолжим… Мы еще на старте… Но сделан шаг… Он говорит, Что все, мол, впереди… Поставьте Перед собой, ребята, цель… В моем мозгу дворец вошебный Мелькнул… Про пушкинский лицей Я в хрестоматии учебной У брата Славы прочитал… Когда ее из любопытства Однажды бегло пролистал… Есть цель в душе, но чтоб ехидство У посторонних не рождать, О ней молчу, она – секретна. К чему злорадство пробуждать. Ведь цель пока что не конкретна, А лишь – мечта, мираж, манок… А путь к ней – хорошо учиться… -- Ты маму радуешь, сынок! И сердце рвется ввысь, как птица… Я начал получать призы. Средь юных «импрессионистов» Известен: дескать, свой язык, Пишу уверенно и чисто. Удачным вышел натюрморт: Буханочка ржаного хлеба… Отлично! Я собою горд: Ведь важно, чтоб земля и небо Конфликт извечный и союз Здесь проявили в точном блике… Алеет яблоко… Боюсь, Что глубина пустой бутылки Не дастся… Вроде удалось? А впрочем, как расценят мэтры? У каждого в судьбе, небось, Бывают звездные моменты. -- А по разделу «Натюрморт» Приз получает Иваненко… -- С тебя, Сашуня, чай и торт! Ребята тормошат… Маленько, Быть может и завидно им, Но в то же время, вижу, рады Ведь вместе учимся, творим Уродуем бумагу рядом. Сегодня приз достался мне, А завтра выпадет удача Соседу, с коим в тишине Пытаемся решать задачи, Что нам искусство задает. Приз, кстати, выдали натурой – Путевка в лагерь…Что ж, пойдет, Но поделюсь наградой с Юрой: Мне – слава, а ему пускай – Путевка – так оно – по братски… -- Ну, брат, вещички собирай! Рад Юра, сборы были кратки И проводили всей семьей Меньшого в лагерь премиальный, Где навещали в выходной… Тот случай, с виду тривиаьный, Но мне однако же открыл Одну из истин сокровенных: Коль ты кому-то подарил Хоть маленькую радость, бренных Унылых будней серый цвет Ему на краткий миг раскрасив, Уже ты в выигрыше. Нет Преыше радости – согласен?`-- Чем – радость подарить другим… Запомним – в жизни пригодится… Быть может, самым дорогим Придется с кем-то поделиться. К примеру, чем? Кто знает, чем? Возможно, например, здоровьем Cамою жизнью даже, всем – Бывает спрос судьбы суровым… Я перешел в четвертый класс… Читаю: Александр Беляев… Судьбу ломающий приказ: Главу семейства в Николаев, В другой «почтовый ящик» шлют. Куда игла, туда и нитка… Порой, однако, криво шьют Судьбу нам в небесах – избытка Отрады там не обрели, Разрушилась семья, короче. Как? Почему? Зачем? Вели, Знать, звезды так иль кто сурочил. Я, Юра, мама – мы назад… Нас Новокуйбышевск приветил… Ну, честно ежели сказать, -- Скудней мы стали жить на свете, Но все же учимся, живем… Я в изостудии старался. Любимов был наш мэтр. О нем Как раз я, кстати собирался Чуток подробней рассказать. Наш Александр свет Васильич Умел отменно рисовать И ставил руку мне… -- Осилишь, Задачу, Саша? Сотвори Портрет. Хоть чей, хотя бы мамин… И я творю… Хоть дом гори – Неважно. Шевелю губами, Тщась дорогие мне черты Из немоты альбома вынуть. Они прекрасны и чисты, И это ясно видно сыну... А вскорости иной портрет Я стал осваивать с натуры. Ведь ясно мне, что в школе нет Ни у кого такой фигуры, Такого светлого лица С такими нежными устами… С кем в унисон стучат сердца? У тихой девочки, у Тани Над сердцем – сладостная власть. Душа откликнулась стихами. Ты, чувство первое, поладь С размером, рифмой и словами, Устрой их в строки, пусть звенят, Пусть озаряют юным судьбы, Слова, что выстроены в ряд, Неловки часто… Пусть! Лишь суть бы До сердца милой донесли, До сердца той, кого в мечтаньях Обожествили, вознесли До звезд… Прости, что вспомнил, Таня… Судьба нас с Таней развела… Отец ее семейство в Питер Увез поспешно. Здесь была Обида – точно ноги вытер О чувство дочери отец… Ее из чувства вырвав грубо Была – и нет любви… Конец! Врачу-папаше не был люб я, Да, безотцовщина, бедняк, Но ведь не глуп и не бездарен, А кто поюбит Таню так, Как я? Обидою ошпарен, Я долго приходил в себя… -- Да, жизнь порою куролесит, Несчастьем нашим веселя Зловредных демонов. Их бесит, Когда мы счастливы, зато, Когда мы в горе – им отрада… -- Где ж выход? – Выход есть. На то Искусство нам дано. Лишь надо, Ему поверив скорбь и боль, Их претворяя в вдохновенье, Творить… Проходит все: любовь… Вся жизнь – и та – одно мгновенье… Нетленны краски и холсты. Лишь ради них живет художник. И страсти наши и мечты – Даны для творчества. Ты должен Подняться над бедой, Сашок. Печаль – лишь творчества закваска. – Любимов поучал. – Дружок, На первом месте – кисть и краска. Они – для вечности. Ее Всего превыше в жизни ставим. Ты поживи хотя б с мое, Узнаешь: от всего устанем, Все надоест, все – предадут… Не предает лишь вдохновенье. Оно – Божественно! Кладут В обмен на светлое горенье Порой и душу на алтарь. Художник одинок и болен. Однако ж и всевластный царь Ему поклонится, он волен Превозвеличить и царя… Все преходяще, все – химера. Художнику даны не зря И испытания и вера… Поэтому – грусти, Сашок, Печалься и страдай от боли… Самовлюбленности грешок Да не затмит мечты и воли, Однако ж, уважай талант. Он – не награда, а нагрузка, Оброк пожизненный, гарант Нелегких испытаний… Сгустка Нездешних и немирныз воль Мишень – сверхпроводник таланта. Вот оттого печаль и боль, А что поделать? Доминанта Судьбы нам задается вне Наших тела и сознанья, А где-то свыше… Мнится мне: Ты по судьбе – художник. Званье – Не принадлежность к цеху. Ты И архитектором бы вырос, Добавив миру красоты… Ее не продают на вынос, Ее привносят в мир творцы, Заквашенною на печали. О ней соборы и дворцы Поют песнь песней… Увенчали Бессмертием за красоту Великих зодчих и поэтов… Сквозь наших ребер тесноту Мечту о ней несем по свету… Увлекся Сан Васильич… Мне Не все понятно в страстном спиче… Преобразить печаль о Ней В творенье, дескать, в том отличье Художника? Ну, что ж, творю, Печаль расцвечивая ярко. Любовь убитую твою, Танюша, мне сильнее жалко... Картина: ночь, метель, столбы, Вдали окошком путь подсвечен… А в географии судьбы Теперь и Ленинград помечен… Что в школе? В школе все путем. Вот за немецкий мне вручили Смешного ослика… Бредем Мы с ним по жизни дальше. Были Наставники – супруги Шмидт. Из наших, из поволжских немцев, Из репресированных… Стыд Мне за страну корежил сердце. Их, ленинградцев коренных, В войну в Киргизию сослали Язык, кормивший прежде их, В войну их спас: служить призвали Главу семейства: он служил В Берлине до пятидесятых, Переводил, переводил Вагоны документов, взятых Архивов… Якова жена, Моя учительница, Флора, В честь мужа освобождена От отбыванья ссылки скоро. Так в Новокуйбышевске нас Свели пути судьбы… Случайно? Едва ль… Но истина темна, Она пока сокрыта тайной. Ее судьба откроет нам В день «Д»… Уж ей-то он известен… Ключом к грядущим временам Дойч станет… Ладно, неуместен Неловкий взгляд за горизонт… Он, точно, может выйти боком… Попытку прерываем. Зонд Вернем из будущего… Срокам, Судьбой назначенным, мешать – Вводить судьбу в ожесточенье. Мы просто будем жить и ждать – Все будет – время и терпенье… Жизнь у меня полным-полна, Меня не манит флер повесы. Учусь полдня. Еще полдня – На спорт, искусство, «интересы»… Я – лыжник и легкоатлет, Волейболист и велогонщик, Турист, гимнаст… Физкультпривет! Ухватим день за самый кончик, И выделим хотя б часок На хитромудрые устройства: Радиотехникой Сашок Еще увлекся… Беспокойство У мамы… -- Нет, не надорвусь, Зато и жизнь полна до края, А значит, счастлива… Что, грусть, Надеялась, не утихая, Держать меня в плену? Ан нет, Нашел я на тебя управу… Я старший… Мне держать ответ За Юрия судьбу… По праву Мужчины и главы семьи Я принял жесткое решенье. Из школы ухожу. Мои Нужны усилья в подкрепленье Зарплаты маминой. И я И брат мой четко шли к медали. Я старше, стало быть, моя Забота – подкрутить педали, Чтоб финбаланс семьи поднять. Учиться же могу в вечерке. И я – рабочий класс! Пенять Мне на судьбу негоже. Четки, Хотя и неизвестны нам, Ее расчеты и прикидки. Будь чуток, ведь по временам Она сигналы – вешки, бирки Нам выставяет… Принимай Судьбы неумолимый вызов – И действуй… Ну, судьба, давай, Попробуй дальше без капризов: И мне и брату аттестат Вручили… Ну, ему – с медалью. Решаем: дальше – в Ленинград! Похоже, в облаках витаю, А может, так судьба ведет: С разбега Юрий на физфаке. Во медалист меньшой дает! Мой жребий строже: мне в общаге Повестка вручена: пора Встать под армейские знамена. Бессмысленна с судьбой игра, Тем паче с волею закона Ты не сыграешь в поддавки… Прощаюсь с Ленинградом… К Тане Зашел – ведь все же земляки – Как водится, с вином, с цветами… Поговорили допоздна, Повспоминали школу, детство… Как мы дружили, имена Друзей -- кто где, кто с кем… Кокетство Ушло былое. Взор глубок, Серьезен. С неподдельной грустью… -- Ты, оставайся голубок, В такую поздноту не пустим Из дома. Ночевать – у нас.-- Решила мама Тани. В ночку, Конечно, не смыкал я глаз… -- Признайся, не испортил дочку? – Неслышно мама подошла И огорошила вопросом… Что скажешь? Для меня была Та девочка русоволосым Прекрасным ангелом, цветком Дюймовочкой из старой сказки Души растущей огоньком… Душа земной не жаждет ласки… Святая первая любовь… А вы о ней, так грубо, мама! Поди, и Таню, портя кровь Все тем же донимали, прямо Не мама – пыточный централ… Душа отравлена обидой… Осадок горький возникал И позже… Не подавши вида, Как я вопросом тем задет, Я помолчал, чтоб гнев улегся, И только тихо бросил: -- Нет… И приходить сюда зарекся… Я карантин прошел в Казани. … Присяга в танковом полку. Мы служим там, гже приказали, Я – на Балтийском бережку. В местечке тихом Вейхерово, Стояла наша РЛС. Как всем, сперва и мне несладко Дежурства, классы – крут замес… Так отслужу, не видя Польши… Вдруг в штаб полка берут, в Старгард. Букет способностей чуть больше,. Чем прочих -- и помог азарт: Подвиг – я написал заметку, Опубликован – и пошло: Взят командиром на земетку – И – просто дико повезло: Приказано мне быть собкором В дивизии, писать статьи, В которых воспевать с разбором: Не дай Бог – критика – судьи Мне функции не полаuались, Лишь дифирамбы… Соловьем Я – по приказу – заливаясь, Сам был вне критики… Живем, Браток, не служба, а картинка: И фототехника – на «ять», И студия со всей начинкой… И я повадился снимать… В командировочки по Польше – Лишь только заикнусь: – Давай, Езжай, снимай, пиши побольше! – Не служба, словом, чистый рай! Есть у меня и шеф-наставник В газете Группы войск – майор Мажаров, драгоценный навык Имевший, запускать мотор Энтузиазиазма военкора: Учил, воспитывал, внушал, Поругивал, случалось… Скоро, Во вкус писания душа Войдя, вдруг осознала четко: Вот это – полностью – мое! А все иное – мелочевка. Когда пишу – душа поет. Мне стали интересней лица, Мне видится ясней, что жизнь, Как из кирпичиков, сложиться Должна из фактов… Так сложись, Моя, -- из крошечных заметок, Из репортажей, интервью… А очерк истинный так редок… За шагом шаг – тропу свою Пойдем торить неугомонно… А что там предстает вдали, Вокруг чего пестрят знамена? Стоит навершием Земли Дворец с душою породненный, Земной ориентир судьбы, Начертанной мне свыше… Бренный По жизни бег верша, забыл О том, как в детстве поклонился, Тем на особую вступив Стезю. Он раньше часто снился… Потом, картинку ту затмив, Мне Ленинград явил свой образ, Что, видно, поперек судьбы… Но – стоп! Загоризонта область Запретна… Если б да кабы – Гад� |